Страница 17 из 75
Я оглянулся на проулок. Там уже никого не было, только качнулась чья-то тень за углом, и гадать, чьи это деньги, мне не требовалось. Аптечная война, старая, как сами аптеки. Функ не успокоился — он ждал моего отъезда, и это была разведка перед большим делом.
Лемке в аптеке трясся и порывался благодарить, и я оборвал это дело.
— Слушайте, Адам Васильевич, и исполните до моего отъезда. Первое. Сургуч с клеймом на всякую склянку, без исключений, хоть на грошовую.
— Да знаю я уже всё, — вздохнул он.
— А вы не перебивайте! — настоял я. — Второе. Книга продаж, кому, что, когда, ваша подпись. Третье. При всяком крике у дверей не выходить одному, посылать за Ртищевым, двор в пяти минутах.
— Думаете, ещё раз так придут?
— Конечно. Они придут ещё, и придут умнее. Пусть найдут не немца со склянками, а заведение, где всякая мелочь записана и всякая склянка отвечает за себя.
— А ежели они с бумагой придут? — Лемке поднял голову от записей. — С доносом? Со свидетелями своими?
— С бумагой пусть приходят к Порфирию Саввичу, он бумаги ест на завтрак. Ваше дело, чтобы всякая склянка отвечала за себя сама. — Я показал на треснувшее стекло фонаря. — А вот это не чините до завтра. Пусть Ртищев поглядит и запишет в журнал, с какой стороны били. У него на такие вещи глаз.
Лемке кивал и записывал, и руки его у меня на глазах понемногу переставали дрожать, потому что порядок лечит страх лучше валерианы.
А на пороге аптеки меня ждал ливрейный посыльный.
Он поклонился и подал письмо на плотной бумаге.
Анна Гавриловна Хотяинцева извещала, что вечер её состоится в пятницу, что Петербург зван и что первому ученику Гиппократа, как ей угодно было выразиться, отведена роль почётная и неизбежная.
Я стоял со вскрытым письмом среди недобитых стёкол и битых надежд Функовой разведки и думал о том, что пятница эта, по всему, мой последний светский вечер перед войной.
И проведу я его там, где в моей памяти начинался тот самый роман. На первых его страницах.
А со страниц этих, ежели верить книге, начинается война.
Погодите-ка…
Я замер. Только сейчас до меня дошло, что говорилось в этом письме.
Это ведь не просто приглашение.
Смысл-то у сообщения двойной!