Виновница торжества

Вечер воскресенья прошёл в тумане — я старалась отвлекаться на рабочие моменты, проверяя, всё ли точно в порядке для праздника, не думая, что беременна, но эта мысль разъедало всё внутри. Я смотрела на свой браслет на руке, который всё висел на мне —перебирала его пальцами, думая о дальнейшем будущем: о ребёнке, о выборе, о боли. Понимала, что поспешные действия меня привели к такому пути — запутанному, полному лжи. Я сняла свой браслет и положила в шкатулку, чувствуя, как пальцы дрожат от решимости.

«Не хочу, чтобы меня сковывали в кандалы, не хочу быть куклой, я не такая, чтобы подчиняться», — подумала я, внутри вспыхнула искра бунта, смешанная с грустью.

Я легла в кровать и уснула, чтобы быстрее забыть сегодняшний день.

Встала я раньше будильника — тело ныло, но внутри была странная решимость, выпила успокоительное перед грядущим праздником, чтобы нервы не подвели, и пошла в душ. Горячая вода смывала с меня весь сон, усталость, возвращая к жизни — хоть и не прежней, пропитанной ложью и секретами, струи ласкали кожу, как напоминание о былой страсти, но теперь с привкусом ответственности.

В это время ко мне приехала подруга и помогла накраситься — smoky eyes, чтобы скрыть усталость, нюдовая помада для естественности — и сделать красивые локоны, которые каскадом падали на плечи, добавляя женственности.

— Это то платье на заказ, о котором ты говорила? — Стелла заглянула под чехол, её глаза загорелись любопытством.

— Да, но я в нём не пойду, — ответила я, смотря в шкаф и ища себе наряд, внутри вспыхнула решимость не подчиняться.

— Почему?

— Не хочу, чтобы решали за меня, — сказала я без эмоций. — Я и так наворотила всего, хочу сознаться Кристиану.

— Серьёзно? Прямо на празднике? — голос подруги выдал невероятное удивление, глаза расширились.

— Устала от лжи, это меня довело до того, что я просто сделала самый неправильный свой поступок, — ответила я, развернувшись к ней, слёзы жгли глаза. — Из-за всей этой грязи, лжи и хаоса, я не слушала себя, приняла ошибочное решение, а когда сделала необратимое, до меня дошло, что я просто дура, — слеза сползла вниз, голос дрогнул от боли.

Снова развернулась к шкафу, я нашла красивое облегающее, сексуальное, но не очень короткое белое платье — шёлковое, с глубоким вырезом на спине, подчёркивающим изгибы, и лёгким разрезом сбоку, добавляющим соблазна, но с элегантностью.

— Вот оно, — развернулась я к ней, чтобы показать наряд на вешалке.

— Это просто вау, — воскликнула она, глаза загорелись.

Мы собрались — я в белом платье, которое обволакивало тело, делая меня уверенной и соблазнительной, а Стелла в бежевом платье миди с кружевными вставками в ирландском стиле — лёгкие мотивы кельтских узоров по подолу, облегающее талию и с рукавами-фонариками, добавляющими уюта, цвет слоновой кости гармонировал с тематикой праздника, делая её образ изысканным.

— Можешь выходить, — услышала я в трубке, его голос был тёплым, с улыбкой, но она улетучится, когда он увидит меня не в его платье и ещё с Стеллой.

— Выходим, — ответила я, не ждя ответа, и просто сбросила трубку, чувствуя внутри вспышку решимости, смешанной с тревогой.

Взяла с собой сумку, записную книжку, надушилась — выбрала "Angel Demon" от Givenchy, те самые сексуальные духи с нотками ванили, пачули и мускуса, которые обволакивали кожу соблазнительным шлейфом, как обещание страсти, усиливая мою уверенность, или, может, таблетки просто заглушали остальную боль. Я закрыла дверь на ключ и мы вышли.

Стоял Кристиан, одетый в чёрную рубашку с расстёгнутым воротом, открывающим шею, поверх — тёмно-синий жилет, подчёркивающий широкие плечи и узкую талию, в сочетании с классическими брюками и кожаными туфлями; волосы были уложены назад с лёгкой волной, одна прядь падала на лоб, как у голливудского героя, готового к торжеству с ирландским шармом.

Его лицо выразило все эмоции — начиная от удивления, когда взгляд скользнул по моему белому платью, заканчивая недовольством, когда увидел Стеллу рядом.

— Лэйн, а где платье? — спросил он, осматривая меня с ног до головы, его глаза потемнели, задержавшись на облегающем силуэте, где ткань подчёркивала изгибы, но тон был холодным, с ноткой раздражения.

— Сегодня так жарко, что я бы не выдержала в нём, прости меня, — ответила я, пытаясь выдавить это искренне, но внутри всё сжималось от его взгляда, который жёг кожу.

Он нахмурился и посмотрел на подругу: — А почему с тобой Стелла? — его голос стал ещё серьёзнее, брови сдвинулись, как будто он чувствовал подвох.

— Она сегодня мой помощник, чтобы устранить все неприятности, на всякий случай, она знает, что делать, — ответила я профессионально, давая понять, что девушка мне необходима, внутри вспыхнула искра бунта — не хочу, чтобы он контролировал каждый шаг.

Кристиан вздохнул и поместил руки в карманы: — Ладно, — сказал он, но в глазах мелькнула тень недовольства, открыл сначала мне дверь, а потом пассажирскую для Стеллы.

Мы поехали на кабриолете — ветер раздувал волосы, обдавая лицо прохладой, добавляя мне силы, чтобы продержаться сегодняшний день, солнце слепило, но внутри бушевала буря, всё кружилось, как этот ветер.

Прибыв в “The Cliff House” — я сразу направилась к музыкантам, спросить, всё ли у них готово: инструменты настроены, джазовые песни составлены. Подруга плелась за мной, и я видела, как она восхищается всей работой, которую я проделала — декорации с золотыми акцентами, столы с белыми скатертями и цветами, — да и в целом заведением: панорамные окна на океан, где волны разбивались о скалы, деревянные панели, пропитанные историей, создающие атмосферу уюта и роскоши.

Гости потихоньку начали собираться — родственники, друзья, все в элегантных нарядах, — я прошлась по каждому пункту: меню, освещение, музыка, всё было идеально, но внутри меня трясло от нервов.

Кристиан подошёл ко мне сзади, коснувшись губами шеи — лёгкий поцелуй обжёг кожу, вызвав мурашки, но неприятные, как предупреждение: — Ты меня так ослушалась сегодня, — шептал он, его дыхание горячее, с ноткой угрозы.

Я развернулась: — Кристиан, ты видишь, какая жара, мне надо двигаться, а оно бы сковывало меня, — ответила я, мне хотелось добавить «как ты меня», но только улыбнулась, внутри вспыхнул гнев от его контроля.

— Играешься, — его улыбка была хищной, глаза потемнели от желания и раздражения, — Там родители пришли, пойдём поздороваешься.