Страница 29 из 82
Допив вино до последней капли и разобрав по косточкам всех мужчин Сан-Франциско, мы с Стэллой окончательно переключились на режим «девочки-девочки». Включили плейлист «лучшее из 2000-х», и понеслось: Nelly Furtado сменилась Riha
Подъём был жестоким. Будильник орал в 6:30, голова гудела, как после рок-концерта, во рту — пустыня Сахара. Я еле выползла из кровати, Стэлла уже ковыляла на кухне, ругаясь матом на кофе-машину. Пока я собирала чемодан: «Три платьица, два купальника, бельё, косметичка и лёгкая тревога размером с чемодан», она успела сделать тосты с ветчиной и сыром, поджарить их до хруста и сварить кофе с молоком — аромат разнёсся по квартире, спасая меня от похмельной смерти.
Мы завтракали молча: я жевала тост и пялилась в телефон, где уже светилось сообщение от Кристиана: «Приеду за тобой 8:00 ». Сердце ёкнуло — от паники.
— Давай попробуем замазать это всё, — сказала я, отодвигая ворот футболки и показывая засосы, которые за ночь стали ещё ярче, фиолетово-бордовые.
— Надеюсь, поможет, — Стэлла схватила спонж, тональник и консилер. — Сиди ровно.
Она работала как профи: притаптывающими движениями распределяла продукт, потом пудрой закрепила, потом ещё слой. Я смотрела в зеркало и молилась.
— Ну вроде... даже ничего, — выдохнула она. — Если не присматриваться и не целовать шею, прокатит.
Я с облегчением выдохнула.
Пока я заканчивала макияж — лёгкий, естественный, чтобы не перегружать кожу, — Стэлла уселась на кровать и вытащила свою колоду карт Таро. Я закатила глаза.
— Серьёзно? Сейчас?
— Надо же понять, что тебя ждёт, — невинно хлопнула ресницами она.
Я не верила в гадания, но спорить сил не было.
Она разложила карты, нахмурилась, потом вдруг ахнула и закрыла рот ладонью.
— Что?! — я замерла с кисточкой туши в руке.
— Говорят... всё будет о-о-очень великолепно. Очень, — она подмигнула так многозначительно, что я чуть не подавилась.
— У тебя было такое лицо, будто там конец света.
— Конец света — это если бы ты осталась с одним из них. А тут... — она загадочно покачала картами.
Я фыркнула и вернулась к зеркалу.
На мне уже было белое кружевное бельё, полезла в шкаф выбирать одежду для перелёта: лёгкие джинсовые шорты, футболку оверсайз, кеды — чтобы было удобно, но стильно.
Стэлла наблюдала за мной с кровати, подперев подбородок рукой.
— Ты уверена, что хочешь закончить с Дэвидом?
Я замерла с платьем в руках.
— Хочу... наверное.
— «Наверное» — это не «хочу».
Я вздохнула.
— Я лечу с Кристианом в Вегас. Это мой выбор. Точка.
Она кивнула, но в глазах читалось: «Посмотрим».
Я закрыла чемодан, посмотрела на часы — 7:42.
Ещё пятнадцать минут — и я улечу в неизвестность.
С двумя мужчинами в голове и одним — в сердце.
Кристиан написал, что уже на месте, и через минуту раздался стук в дверь. Я открыла — он стоял на пороге в лёгком летнем образе, который сидел на нём идеально: белая льняная рубашка с коротким рукавом, расстёгнутая на две верхние пуговицы, обнажая загорелую кожу груди, тёмно-синие шорты-чинос до колена, подчёркивающие сильные ноги, и белые кожаные лоферы без носков. На запястье — те же Rolex, только сегодня с синим циферблатом, под цвет неба. В руках — маленький букет белых пионов и лёгкая улыбка, от которой внутри всё перевернулось.
Его взгляд скользнул за мою спину — там стояла Стэлла в своих микро-шортиках и топе, с кружкой кофе и фирменной ухмылкой.
Кристиан на миг изменился в лице — бровь дёрнулась, но он быстро взял себя в руки.
— Не переживай, никто не узнает, мистер начальник, — пропела Стэлла и подмигнула так, что я чуть не зарылась в пол от стыда.
— Рад это слышать, — сухо ответил он, но уголки губ дрогнули в улыбке.
Мужчина схватил лёгкий летний чемодан, я поцеловала подругу в щёку и выскочила в коридор.
Внизу нас ждал тот же Mercedes-Maybach, но с открытым верхом — лето в Сан-Франциско сегодня решило быть милосердным: +28, лёгкий бриз с океана, солнце заливает всё золотом. Кристиан положил мой чемодан в багажник, открыл мне дверь и, когда я садилась, его пальцы на миг коснулись моей голой ноги — случайно или нет, но мурашки побежали до макушки.
В аэропорт мы доехали быстро: отдельный терминал для частных рейсов, никаких очередей. Девушка с планшетом улыбнулась, проверила паспорта, проводила в зал с кондиционером, свежими круассанами и видом на взлётку. Кристиан снял солнцезащитные очки Ray-Ban Aviator, положил их в карман рубашки и взял мою руку — переплёл пальцы, как будто это самое естественное дело на свете.
— Нервничаешь? — тихо спросил он, поглаживая большим пальцем мою ладонь.
— Немного, — призналась я, чувствуя, как его прикосновение разгоняет последние остатки похмелья.
— Не надо. Всё будет идеально, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки — медленно, нежно, глядя прямо в глаза.
Я чуть не растаяла прямо на кожаном диване VIP-зала.
Самолёт ждал нас на взлётке — белоснежный Gulfstream, внутри — кремовая кожа, дерево, шампанское в ведёрке со льдом. Мы взлетели, Сан-Франциско остался внизу сверкающим на солнце, а я сидела рядом с ним, пила холодное шампанское и думала: два дня и только мы.
Мы мягко приземлились в международном аэропорту Гарри Рида — солнце Лас-Вегаса ударило сразу, как только открылся люк: яркое, белое, обжигающее, будто кто-то включил гигантский прожектор прямо над пустыней. Жара обрушилась моментально — +38, сухой, пыльный воздух, от которого кожа мгновенно стянуло, но в этом было что-то опьяняющее.
Кристиан взял мою руку — просто, уверенно переплёл пальцы, будто это самое естественное дело на свете, — и повёл к выходу. Его ладонь была прохладной, несмотря на жару, и от этого контраста по спине пробежали мурашки.