Цена любви и мести. Эспиатор

– Она – да, он – нет. Иногда лучше быть счастливой в надежде на взаимность, под почётной стражей, и винить в своих несчастьях отца или судьбу, чем разбить иллюзию вдребезги о лёд реальности.

– И что он с ней сделал?

– Кальдер?

– Да.

– Ничего. Мииса ведь стала заложницей мира. Просто не любил.

Айли рвано выдохнула – внизу, между ног разгоралось пламя и стало мокро. А хуже всего было понимание, что он не мог не чувствовать этого. Ей вдруг захотелось, чтобы всё произошло прямо сейчас, чтобы Изиргир вошёл в неё и сделал наконец то, к чему они оба уже были готовы, но демон не торопился, продолжая нежно ласкать её груди, левой – правую, левой правую, едва-едва касаясь пальцами сосков, скрытых под тканью блузки.

– Иногда самое ужасное, что может с тобой произойти – нелюбовь.

Она вдруг разозлилась, взяла его за запястья и отвела руки. Тело била крупная дрожь.

– Ну уж не страшнее пыток, – выдохнула зло.

Изиргир меланхолично улыбнулся, поднял ресницы и посмотрел на девушку долгим взглядом, не сопротивляясь.

– Кому как, – наконец возразил лениво. – Мы, демоны, устойчивы к страданиям плоти, и душевные муки причиняют нам куда большее зло. Думаю, если бы я бросил Миису в пыточные, вырвал ей всё, что мог бы вырвать, она бы чувствовала себя более счастливой. Её сердце грела бы мечта о любви Кальдера. Но, увы, я был безжалостен.

– Ты знал, что тот не любит её? – тихо уточнила Айли.

Ей стало и холодно, и одиноко, и тело заныло, лишившись ласки. Она отпустила его руки, и ладони демона вновь легли на её бёдра.

– Я был молод, но не так, чтобы совсем уж глуп. Мог ли Кальдер полюбить внучку того, кто так жестоко поступил с его сестрой? Вряд ли.

– Понятно.

Его пальцы вдруг ожили, чуть сжали её бёдра, а потом украдкой скользнули к попе, и ладони мягко погладили ягодицы девушки. И снова тело затопила горячая волна. «Он играет со мной», – подумала Айли, но досады почему-то не испытала, лишь страх, что соблазнитель снова остановится.

– И был заключён союз между людьми и демонами, – нараспев провозгласил Изиргир, как будто не замечая, что делают его руки. – И четверо получили дар запрещать, а один – хранить. И мир раскололся на Север и Юг на веки веков.

– Получается, короли людей – потомки демоницы Миис?

– Не получается, – поддразнил Изиргир. – Кальдер не сделал ей дитя, и демоница исчахла в тоске. Но клятва была дана шестерыми мужу Миисы и его детям, и детям детей, и детям детей детей... И вот сейчас, прелесть моя, остался последний из потомков. А, значит, Юг и Север вновь сойдутся. Уже скоро.

– А четверо…

Демон хмыкнул.

– Они мощны, конфетка, но своды рассыпятся без замкового камня, а четверо хранителей – без потомка Кальдера.

– Ты ведь был на стороне людей? Почему сейчас…

Ладони скользнули вверх по её спине, ероша и приподнимая блузу. По коже пробежал огонь, и голос Айли резко пресекся.

– Я повзрослел, – шепнул Изиргир, заставляя девушку наклониться к нему, – и понял одну истину: что бы ни случилось, нельзя выступать против своих на стороне чужаков.

Её груди легли на его обнажённую грудь, губы коснулись его губ. Айли прильнула к ним жадно, как серна к воде. Закрыла глаза, запустила пальцы в жёсткие волосы на его затылке. Всхлипнула побеждённо и счастливо. Демон целовал её долго, совсем измучив нежностью и голодом. И вдруг перекатил на спину, нависнув сверху так, что её колени сжали его тело. Непонятно как и когда блузка отлетела в сторону, а песок под ними превратился в мягкое покрывало.

– Жалость, плюшечка, одно из самых мерзких чувств, – прошептал в её губы, – змея, жалящая хозяина. Тот, кого ты пожалеешь, непременно ударит тебя в спину, моя прелесть. Никогда и никого не жалей, мой тебе совет.

– Но… – начала было Айли, однако ей не дали – горячие губы снова сорвали поцелуй с её губ. Чужой язык оказался у неё во рту, а рука демона скользнула под блузку и сдавила левую грудь.

Девушка вскрикнула от боли, но Изиргир уже целовал её шею под ушком, и от этих прикосновений по коже разбегались мурашки. Он лизнул мягким горячим языком тонкую шею, и Айли скрутил спазм желания. Она теснее прильнула к его паху, чувствуя, как сильно демон возбуждён, выгнулась в его руках, обхватила ногами спину.

– Нет, – засмеялся Изиргир, – так не пойдёт.

– Что? – она распахнула веки и заморгала, силясь его понять.

– Мы не будем торопиться, – шепнул он. – Вся вода наслаждения – в ожидании. Ты счастлив не тогда, когда пьёшь, а когда видишь источник и идёшь к нему, предвкушая прохладу струй.

– Я не понимаю…

Но она поняла. Когда Изиргир стал лёгкими поцелуями ласкать её шею, ключицу и грудь.

– Ты прекрасна, словно лунный свет, – шептал он, – такая же лёгкая и неуловимая…

И его ласки, и его слова будто растапливали ледяную корочку, сковавшую сердце и тело, тонкими щепками разжигали костёр. Айли ахнула и затрепетала, когда Изиргир спустился к соскам. Схватилась за тёмные волосы, останавливая.

– Ты… ты всегда… в образе человека? – мысли метались и путались, Айли не понимала, зачем она спрашивает об этом. Просто неожиданно стало страшно, и захотелось остановить надвигающуюся бурю.

Изиргир весело глянул в её лицо. Его глаза горели зелёным пламенем. Чернели витые рога.

– По-разному, – шепнул хрипло. – Когда как. Но сейчас не хочу тебя пугать, ты и без того напугана. Этой ночью я – человек. Для тебя.

– А… – начала было она, желая и боясь продолжения, и вскрикнула.

Горячие губы коснулись её лона, сильные руки стянули брюки, отбрасывая их и одновременно поглаживая ноги, а потом вернулись на груди, разом их согрев. Айли широко раскрыла глаза и увидела звёзды – яркие-яркие на чёрном небе. Ей казалось, что она вся превратилась в дрожащее лезвие музыкальной пластины, она будто пела, переполняясь мелодией и жаром.

Изиргир приподнял её ноги, согнув их в коленях, покрыл поцелуями нежную кожу внутренней стороны. Руки Айли упали бессильно, из глаз побежали слёзы. Волны её души вздымались высоко.

– Сладенькая вафелька…

Дальнейшего она не услышала, а может, его и не было – Изиргир снял с неё трусики и коснулся влажных половых губ языком, нашёл клитор и стал ласкать его губами. Айли ахнула и забилась, застонав. Сознание утонуло в мареве нежности и сладости такой, что девушке казалось – её сейчас разорвёт. Тело выгнуло.

Узкий язык проник в неё, и внутри всё отозвалось дрожью страсти. Айли закричала. И резко смолкла – горло перехватило.

Он был внутри, но был нежно.