Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 67 из 93

Весь 1991 год прошёл в попытках американцев стабилизировать ситуацию. Ставку Вашингтон вынужденно делал на правительство Эрдала Иненю, потому что армейцы слишком сильно запачкались ранее и были токсичны во всех смыслах. Впрочем, выбор тут был плохой со всех сторон: либо правительство без силы, либо сила без правительства. Видимо, американцы решили, что силу они и сами смогут предоставить и легитимность важнее.

При этом полноценно вводить войска на территорию Турции администрация Дукакиса не хотела, опасаясь — вполне резонно, — что это выльется в тяжёлую затяжную операцию, которая будет стоить много денег и жизней американских солдат. Уж будьте покойны, мы бы не упустили возможности залить полуостров оружием под самую пробку, так чтобы по калашу там было даже у каждого новорожденного. И никакое окончание холодной войны тут бы нам не помешало, и в Белом доме это прекрасно понимали.

Одновременно со ставкой на стамбульское правительство — которое на самом деле было скорее «полустамбульским», потому что даже город на проливах контролировало не полностью — американцы активно пытались расколоть единый фронт военных, вычленив из них «умеренных», чтобы потом «поженить» их с кемалистами и наконец создать некое общее правительство, способное навести порядок. И надо признать, у янки даже получилось… Почти.

Что там пошло не так, мы выяснить не смогли, да и не особо пытались: есть подозрение, что торчат там уши британцев, чьи позиции в Малой Азии были традиционно сильны ещё с XIX века, однако мирного переворота в Анкаре не получилось. Ходили потом слухи, документально не подтверждённые, в таких делах вообще с доказательствами обычно сложно, что Лондон надавил на Озала, которому вроде уже гарантировали личную неприкосновенность, какими-то старыми бумагами. Что там вроде как имелись подписи бывшего президента Турции под приказами о внесудебной ликвидации курдов и терроре мирных жителей и других гадостях.

Насколько это правдоподобно, сказать сложно, но тут, как водится, нужно искать «кому выгодно», а Лондону дестабилизация в регионе с возможным столкновением Москвы и Вашингтона выгодна в первую очередь, ведь дружба между великими государствами мгновенно закрывает для Лондона все его любимые обходно-дипломатические, построенные на личных связях, подкупе и компромате лазейки. Короче говоря: умному достаточно.

Вместо мирного переворота в Анкаре сентябрь 1991 года стал месяцем, когда на полуострове всё окончательно пошло в разнос. Переворот сам по себе провалился, лидера «умеренных военных» Догана Гюреша — он после убийства Кенана Эврена занимал пост главы генштаба — арестовали и очень быстро расстреляли без всякого суда или сохранения минимальных процедур. На земле это вылилось в раскол и начало боев уже внутри армейской фракции.

Причём бои там в моменте были настолько серьёзные, что применялись даже танки и авиация, во всяком случае Эскишехир, ставший временной столицей отколовшейся фракции «умеренных военных», от авианалётов в моменте пострадал очень сильно. Дошло до того, что в ООН обсуждалось возможное введение бесполётной зоны над Турцией, однако в итоге это, как водится, ни к чему не привело.

А ведь были ещё исламисты, традиционно сильные в турецкой деревне. Когда говорят, что правительство контролирует Стамбул, а военные — Анкару, речь идёт в первую очередь о городах; деревня при этом стремительно радикализируется и превращается в такой себе враждебный всем группировкам пояс, что опять же не облегчает возможности по наведению порядка.

К концу 1991 года из Турции начали бежать люди. Иногда мирно, иногда сбиваясь в банды. Вариантов, куда бежать с полуострова, не так уж много, и ни один из них нас не устраивал. Это либо СССР, либо союзные нам Сирия и Болгария, либо нейтральная и дружественная нам Греция, чью безопасность мы, кстати, ещё и гарантировали после революции 1988 года, что опять же делало это именно нашей головной болью. Нет, был ещё юго-восточный маршрут в сторону Ирана через территории курдов, но туда ни один турок в этот момент попасть бы не захотел, потому что почуявшие силу курды начали активно сводить давние счёты со своими угнетателями, и, честно говоря, всё это выглядело максимально неприглядно с любой точки зрения.

Многие бежали на не столь уж далёкий турецкий Кипр, расшатывая и так не слишком стабильную обстановку на острове и фактически хороня уже почти обретший форму процесс объединения острова в единую федерацию. При этом нужно понимать, что Республика Северного Кипра была совершенно клиентским по отношению к Анкаре формированием и без поддержки с континента дела там — в экономической в первую очередь сфере — шли далеко не блестяще. И конечно, переварить тысячи беженцев без социального взрыва там просто не могли.

Дошло до того, что уже в начале 1992 года нам пришлось договариваться с Вашингтоном, ставить в известность Стамбул и устраивать точечные зачистки банд на советской и сирийской границах, вплоть до бомбёжек и временного введения мобильных групп на расстояние в нескольких десятков километров вглубь официальной турецкой территории. Ну потому что Турция — вроде как страна НАТО, никто её не исключал из альянса, хотя, кстати, отдельные голоса на Западе об этом уже раздавались, потому что и так кризисным европейцам какая-нибудь случайная войнушка с ОВД из-за уже фактически развалившейся Турции была нужна как собаке пятая нога, — но и терпеть банды у себя на границах никто не хотел.

И вот в августе 1992 года мы дошли до того, что курды из РПК официально объявили о формировании нового государства на территории бывших Ирака и Турции с призывом ко всем соседям жить мирно и дружно. Естественно, такой ход — хоть его и ждали уже давно — вызвал настоящий гевалт, причём по обе стороны железного занавеса. Сирия и Иран очевидно опасались за свои территории, населённые курдами; официальные власти Анкары и Багдада вообще выглядели терпилами, которых грабят буквально среди бела дня, и в Вашингтоне радоваться распаду южного фланга НАТО, который и так понёс потери после выхода Греции из альянса, тоже не могли.