Страница 66 из 93
— Вопрос в том, стали бы янки, случись что-то подобное с нашим союзником, миндальничать или воспользовались бы ситуацией? И ответ нам известен по Югославии, — это Зайков высказался. Лев Николаевич в последнее время часто болел и чувствовал приближение пенсии, и, видимо, из-за этого порой бывал слишком резок в формулировках.
— Это была предыдущая администрация. С Дукакисом у нас всё хорошо складывается.
— И это, кстати, ещё один аргумент за то, чтобы попридержать коней. В Штатах выборы через три месяца, если прямо сейчас мы греку подложим такую информационную свинью, то он может и не переизбраться.
— А что там по республиканскому кандидату? — переспросила молчавшая до этого Бирюкова.
Это вообще забавный выверт психологии. В будущем новости из США были самыми главными, влияющими на весь мир. Все знали, что там по выборам, кто кандидаты, кто за ними стоит, какие «планы на урожай», кто «наш слон», а кто очень даже наоборот. А тут такого не было и близко. И я даже не про рядового гражданина Союза говорю, я про «политическую элиту». Внутренние проблемы превалировали над внешними, и я, не буду лукавить, считал это величайшим достижением и признаком здоровья управленческой системы.
— Джек Кемп. Умеренный ястреб, а в экономике последователь Рейгана. Вернее, это Рейган, если быть совсем точным, был его последователем: Кемп во многом был тем самым идеологом снижения ставок и повышения госдолга для роста экономики. Сейчас предлагает делать то же самое, чтобы вернуть эпоху процветания первой половины 1980-х, — Долгих продемонстрировал, что, в отличие от нашего секретаря ЦК по вопросам детства, материнства и социальной политики, он держит руку на пульсе.
— Ну да, вспомнила бабка, как девкой была… — не сдержался я, имея в виду желание американцев вернуться во времена, когда трава была зеленее.
— Михаил Сергеевич… — нахмурился Лигачёв, однако, судя по дёрнувшемуся уголку губ, чтобы сдержать смешок, ему самому понадобилось определённое усилие над собой.
— Да ладно, здесь же все свои, вон даже Александра Павловна не возмущается…
А вот кого не было в составе Политбюро — это глав республик. Вернее, их было двое: Воротников и Пуго — первый формальный глава России, а второй — Казахстана, но они были не местными выдвиженцами и оказались назначенными на свои посты уже после вхождения в Политбюро, а не наоборот.
И вообще нацмены, кроме русского латвийца Пуго, в Политбюро как-то не попадали после событий 1987 года. Впрочем, была пара «секретарей», тоже сейчас присутствующих на заседании. Гумбаридзе, курировавший транспорт от ЦК, и Гуренко — ну насколько уроженца Иловайска Донецкой области можно назвать нацменом, конечно, — отвечавший за лёгкую промышленность.
— А может, сначала специалиста-профессионала выслушаем? Сергей Викторович — вам слово.
Кроме одиннадцати членов Политбюро на заседании присутствовали ещё и кандидаты и секретари ЦК. Вот как раз к секретарю ЦК по международным делам и одновременно главе МИДа Сергею Лаврову этот вопрос и был задан.
Предыдущему главе нашей дипломатии Мальцеву в этом году уже исполнилось 75 лет, последние пару лет он уже фактически на своём посту только числился, и как раз в начале года была совершен примечательный маневр. Лаврова назначили одновременно главой МИДа и секретарем ЦК по международным делам, чтобы в одно лицо командовать всей дипломатией Советского Союза. Как уже упоминалось к международному отделу ЦК имелись у меня давно уже вопросы, но все руки никак не доходили устроить там хорошую такую чистку Авгиевых конюшен, и собственно Лаврову как «молодому и энергичному» была поставлена задача не только курировать нашу внешнюю политику, но и внутри ведомства отделить мух от котлет. Сергею Викторовичу было сорок два, он являлся самым молодым членом «расширенного Политбюро», находился в самом расцвете сил, и я надеялся, что мне уже до конца карьеры о должности главы МИДа задумываться не придётся.
— Джек Кемп. Молодой политик от республиканской партии, 57 лет, считается видным экономистом от Чикагской школы. Вкратце это означает меньше налогов, меньше соцобязательств, больше экономической свободы. Короче говоря, неолибералист. С точки зрения политической ориентации близок к ястребам, но скорее ситуативно, а не по убеждениям: просто Дукакис слишком долго выступал «голубем», и эта электоральная поляна принадлежит греку практически безраздельно. — Лавров немного задумался и резюмировал: — Его приход в Белый дом для нас будет означать ухудшение отношений с Америкой. Он будет срезать соцналог, но при этом сокращать траты тоже не собирается, а значит, деньги пойдут в военную отрасль. Ну и с большой долей вероятности совместные проекты тоже пострадают.
— Вот! То есть идея взять паузу и подождать хотя бы до ноября не такая уж плохая…
А ещё в Политбюро не было представителей «силового блока». Вернее, тут присутствовал Примаков как глава СВР и Астафьев как глава МВД. А вот ни ребят из «конторы», ни армейцев сейчас здесь просто не было, для них специально был выдуман Совбез, где можно участвовать в решении оперативных вопросов и при этом меньше влиять на общую политику государства.
Забавно, что всего пять лет назад Совбез создавался, чтобы оттянуть часть веса у Политбюро, а теперь фактически я потихоньку инициировал обратный процесс. Зачем? А чтобы не расслаблялись партийцы, чтобы усложнить или, вернее, сделать невозможной ситуацию, когда все они скопом договорятся против меня.
Или вот армейцев взять. Их влияние на СССР всю дорогу было достаточно велико. Хотя считается, что армия со времён сталинских чисток 1937 года в Союзе стала политически импотентной, на самом деле это не совсем так. Армейское лобби было очень велико в промышленности, например, его считай сорок лет — с 1941 по 1984 — в правительстве представлял Устинов. Он вроде бы даже военным не был, а поди попробуй у него «кусок мяса из пасти вырывать» — затопчет. Уверенности, например, что, будь жив Устинов, у меня получилось бы провести военную реформу с сокращением вооружённых сил и уменьшением военного производства едва ли не вполовину, у меня не имелось ни на грош.
— Хорошо, тогда давайте ещё раз пройдёмся по всем «за» и «против»…
Поводом для созыва внеочередного заседания Политбюро стал турецкий кризис. К середине 1992 года он достиг своего логичного апогея, впрочем, наверное, стоит рассказывать по порядку.