Хранительница безумного дракона

Глава 50

Ветер поет в ушах, и этот звук самый прекрасный на свете.

Я сижу на спине Рамира, вцепившись пальцами в теплую, мерцающую чешую, и мир внизу кажется игрушечным. Академия ДРАГОН, еще вчера давившая своими стенами, теперь выглядит крошечным пятнышком среди изумрудных лесов. Озеро блестит, как осколок зеркала. А вокруг нас раскинулось бескрайнее, пронзительно-синее небо.

Мое платье развевается на ветру, и я превращаюсь в ожившую легенду.

Леди Тьерн — так Рамир снова назвал меня сегодня утром, когда горничная заплетала мои волосы перед зеркалом, вплетая в них живые цветы из оранжереи Эша.

— Держись крепче, — звучит в моей голове его голос, наполненный теплом и легкой усмешкой.

Связь Истинных пульсирует между нами золотой нитью, я чувствую его радость так же, как свою собственную. Его дракон, еще недавно корчившийся в агонии безумия, теперь свободно и мощно парит. Каждое движение крыльев, каждый вздох его могучей груди наполняют меня.

— Я никогда не упаду, — отвечаю я мысленно.

Он делает круг над Ущельем Драконов, и у меня перехватывает дыхание.

Внизу, на скалистых уступах, собрались огромные, величественные, переливающиеся всеми оттенками золота, бронзы, меди и серебра драконы. Их чешуя искрится в лучах утреннего солнца, создавая иллюзию живого пламени, растекшегося по скалам. Некоторые парят в воздухе, ожидая нас. Другие сидят, сложив крылья, и их желтые, янтарные, изумрудные глаза устремлены в небо.

Я невольно сжимаюсь, но Рамир передает мне волну спокойствия.

— Они здесь, чтобы почтить нашу связь.

И тогда среди скал показывается еще одна, отдельная от драконов, группа.

Ведьмы.

Мои сёстры пришли проводить меня в брачный полёт!

Сердце замирает и тут же пускается вскачь.

Женские фигуры, укутанные в струящиеся одежды цвета лесной зелени и осенней листвы, выделяются на фоне грубого камня. И впреди всех возвышается моя мама! Верховная ведьма — высокая, статная, с темными волосами и острым, как клинок, взглядом.

Рамир начинает снижаться, и ветер свистит громче. Мое платье хлещет по ногам, цветы в волосах трепещут, но я не отвожу взгляда от матери. Она смотрит на меня в ответ, и даже с такого расстояния на ее лице светится выражение гордости, смешанной с глубокой, застарелой печалью.

Когда дракон касается каменной площадки, земля едва заметно вздрагивает. Он плавно, бережно опускается, и его крылья, сложившись за спиной, на мгновение заслоняют солнце.

Я соскальзываю с его спины. Рамир оборачивается человеком плавным, текучим движением, к которому, кажется, невозможно привыкнуть. Его волосы треплет ветер, а в оранжевых глазах пляшут золотые искры.

Он берет меня за руку, и мы вместе шагаем вперед.

Мама идёт нам навстречу. Вокруг ее глаз залегли морщины — те, что появляются от долгих тревог и невыплаканных слез. На ней тяжелое ожерелье из черных камней, и каждый камень хранит память о какой-то ведьме из нашего рода.

— Виола.

Ее голос звучит, как шорох осенних листьев.

— Мама.

Я отпускаю руку Рамира и иду к ней. Её объятия такие же крепкие, как в моих вернувшихся воспоминаниях. От мамочки пахнет полынью, дымом и чем-то родным, что я не могу назвать словами.

За спиной матери другие ведьмы улыбаются, кивают, и их поддержка окутывает меня теплом, словно от костра. Одна из них, совсем юная, с волосами цвета меда, прижимает руки к груди, и я понимаю, что она плачет от радости.

Рамир ждет в нескольких шагах.

— Верховная Ведьма, — сдержанно произносит он, склоняя голову. В его голосе слышится уважение, но без подобострастия.

Мама долго смотрит на него. Ее взгляд скользит по его лицу.

— Ты — сын дракона, который пытался уничтожить мою дочь, — наконец говорит она.

Я задерживаю дыхание. Воздух между ними искрит напряжением.

— Да, — Рамир не отводит взгляда. — И я убил бы его собственными руками, если бы Совет не приговорил его к очищению.

Мама медленно кивает. Ее лицо смягчается.

— Я знаю. Я следила за тобой через сны Виолы. Ты выбрал умереть, но не предать ее.

Рамир молчит.

— Ты не твой отец, — она протягивает руку и касается его плеча. — И я благословляю ваш союз.

Все драконы, сидящие на скалах, одновременно издают протяжный, глубокий рев. Звук вибрирует в воздухе, отдается в груди, заставляет сердце биться быстрее. Это признание.

Мама отступает, и магия земли пробуждается от ее прикосновения. Камни под ногами нагреваются, и вокруг нас начинает закручиваться воронка из белых, алых, золотых лепестков диких цветов. Они кружатся, поднимаются к небу, и я смеюсь, запрокидывая голову. Рамир подхватывает меня на руки, и его глаза сияют.

— Пора, — говорит он.

И снова ветер бьёт мне в лицо, и снова мы летим! Но теперь за нами следуют все драконы. Я оглядываюсь. Десятки огромных крылатых существ поднимаются с уступов и выстраиваются клином, как перелетные птицы. Их чешуя переливается в солнечных лучах, и кажется, что само небо горит.

Мы делаем круг почета над Ущельем Драконов. Рамир парит впереди всех, и от него исходит чистая, незамутненная сила. Его дракон больше не безумен. Он цел и полностью здоров.

Внизу проплывают скалы, поросшие мхом, и даже сам кратер магического вулкана. Мы летим, как хозяева неба, и я понимаю, что впервые за всю свою жизнь ни капли не боюсь.

— Свободна, — звучит в моих мыслях его голос. — Ты свободна.

— Мы оба свободны, — отвечаю я.

После круга почета драконы расходятся, а мы снижаемся к Академскому озеру, отражающему бескрайнее небо.

Рамир приземляется на песчаный пляж и оборачивается человеком. Я не успеваю сделать и шага, как он подхватывает меня и несет к кромке воды. Я смеюсь, обхватив его шею руками, а его дракон внутри довольно рокочет.

— Ты сияешь, — говорит он, останавливаясь у самой воды и опуская меня на ноги. Его пальцы касаются моего лица, заправляют выбившуюся прядь за ухо.

— Это все ты, — я кладу ладони ему на грудь, его сердце ровно и мощно бьётся под ними. Никаких черных вен. Никакой агонии. — Ты здоров. Полностью.

— Благодаря тебе.

Он наклоняется и нежно, бережно целует меня, словно я самое хрупкое сокровище в мире. Я отвечаю, прижимаясь ближе, и его руки скользят по моей талии, притягивая меня вплотную. Поцелуй длится сладкую, теплую, наполненную светом вечность.

Когда мы наконец отстраняемся, на берегу уже стоит Дэмиан.