Хранительница безумного дракона

Глава 23

Рамир

Ярость остывает медленно, оставляя после себя лишь выжженную пустоту и привкус крови на зубах.

Крэс Блэквуд, скулящий и униженный в пыльной подсобке, больше не представляет интереса. Он — лишь пешка. Гнилой, трусливый инструмент в руках кого-то, кто до сих пор остается в тени.

Возвращаясь в свои покои, я прокручиваю в голове каждое его слово, каждое признание, выбитое страхом. Он стер ее. Они стерли ее. Ради «игры».

Ложь. Все это вонючая, трусливая ложь.

Я провалил допрос. В ярости я едва не сломал ему шею, но так и не узнал главного: какой артефакт они использовали? Как обратить заклятие?

Мой зверь, сорвавшийся с цепи, помешал мне дожать ублюдка. И теперь я не знаю, как вернуть ей память. А значит, я не могу ее исцелить. Но я могу сделать так, чтобы она больше никогда не стала жертвой.

Искалеченный дракон внутри не рычит. Он затих, свернулся клубком, но я чувствую, как подрагивает каждый его мускул. Он ждет. Ждет, когда я снова сорвусь.

Ночь опускается на Академию тяжелым, удушливым саваном. Я не сплю. Лежу на кровати, глядя в потолок. Тьма в комнате кажется живой. Она дышит, шепчет ее имя.

Виола.

Ее запах все еще стоит в легких. Дикие цветы, влажная земля и тот едва уловимый, металлический привкус ее крови, что свел меня с ума.

Я разбил флакон с ее отваром. Растоптал ее заботу. Оттолкнул единственное существо, которое могло принести покой моему изломанному дракону. И для чего? Чтобы сохранить жалкое подобие контроля.

Самоконтроль. Честь. Дисциплина. Все, на чем я строил свою жизнь, рассыпается в прах.

Остается только одно. Голод.

Он поднимается из самых глубин, из искалеченной души моего зверя. Это не просто желание. Это физиологическая потребность, как дыхание. Мои магические каналы снова начинает сводить судорогой. Агония, последствие проклятого вируса, возвращается.

Я сжимаю кулаки. Нет. Я выдержу. Я не стану тем монстром, которого она во мне видит.

Сознание мутнеет, проваливаясь в вязкий, беспокойный сон. Но даже там нет покоя. Мне снится она. Ее изумрудные глаза, полные слез и обиды. Я тянусь к ней, но мои руки превращаются в когтистые лапы, а вместо слов из моего рта вырывается рычание.

Резкий холод выдергивает меня из кошмара.

Я открываю глаза, но вокруг та же тьма. Я не в своей постели. Я лежу на чем-то твердом, неудобном. Камень. Холодный, как лед, он пробирает до костей.

Что за Драго?

Я сажусь. В узкие окна-бойницы коридора пробиваются первые, бледные лучи рассвета. Я в женском общежитии. Тишина давит на уши. Я одет только в тренировочные штаны. Еще и гримуар который я так и не решился подарить ведьме у меня в руках. Паника ледяными тисками сжимает горло. Как я здесь оказался?

А затем я чую его.

Запах.

Ее запах. Он просачивается из-под двери, у которой я лежу. Густой, сладковатый, дурманящий. И мой зверь, мой проклятый, изломанный дракон, вдыхает его и мурлычет.

Я спал здесь. У ее двери. Свернувшись клубком на холодном полу, как последняя бездомная дворняга, охраняющая свою хозяйку.

Отвращение к себе обжигает сильнее любого пламени. Я потерял контроль. Мое тело больше мне не принадлежит. Оно подчиняется инстинкту, который сильнее воли, сильнее чести, сильнее всего. Я реально стал ее цепным псом.

Раздается щелчок замка. Тихий, но в гулкой тишине коридора он звучит как выстрел. Дверь ее комнаты.

Я вскакиваю. Реакция, отточенная на подпольном ринге, спасает меня от позора. Бесшумный рывок, и я сливаюсь с глубокой тенью в нише за каменной колонной, замирая и почти перестав дышать. В тот же миг дверь приоткрывается.

Из нее на цыпочках выскальзывает Ирис, соседка Виолы. Она нервно оглядывается по сторонам, кутаясь в мантию, и, убедившись, что коридор пуст, торопливо направляется в сторону умывален. Она проходит в паре шагов от моей ниши, не замечая меня.

Внезапно воздух рядом со мной искажается, сгущаясь в переливающуюся воронку портала. Я инстинктивно принимая боевую стойку. Из разлома в пространстве с ленивой грацией шагает Дэмиан.

— Я так и думал, — его голос режет слух насмешкой. Он заходит в коридор, и портал за его спиной бесшумно схлопывается. — Пришел к тебе утром, а постель холодная. Подумал, либо ты уже рвешь жилы на полигоне, либо… вот это. Знаешь, я хотел серьезно поговорить. Но вижу, тут случай уже клинический.

Его льдисто-голубые глаза насмешливо сканируют мой полуголый торс.

— Спал под ее дверью, как дворняга. Ты жалок.

Каждое его слово режет по обнаженным нервам. Унижение затапливает меня с головой.

Я смотрю на Дэмиана, и на моем лице не дрожит ни один мускул. Ярость внутри кристаллизуется, превращаясь в лед.

Да. Я жалок. Мои инстинкты сильнее меня. Я не могу контролировать зверя, который требует ее близости. Но я просто обязан защитить ее от своего дракона. И от себя...

Значит, нужно изменить правила игры.

Если я не могу контролировать себя, я должен сделать так, чтобы она могла защищаться. От меня. От Крэса. От всех.

Хватит с нее роли жертвы. Хватит с меня роли одержимого монстра.

Пока Дэмиан отвернулся и оглядывает коридор, подсовываю гримуар ей под дверь.

Я должен сделать ее сильнее. Должен выковать из этой испуганной человечки оружие. Научить ее драться, использовать ту дикую, первобытную силу, что сожгла иллюзию на полигоне.

Только так она выживет в этой Академии.

И только так я смогу держать своего зверя на цепи.

— Потренируемся, — Дэмиан хватает меня за плечо, и новый портал вспыхивает прямо под нашими ногами. Меня с силой дергает вниз.

— Стой!

Но уже поздно. Пространство выворачивается наизнанку, и в следующую секунду мы стоим посреди пустого утреннего полигона. Холодный ветер бьет по голой груди.

Я бросаюсь на него без предупреждения.

Мой кулак летит ему в челюсть, но он уклоняется, его движения текучие, как у пантеры. Его нога взмывает вверх, целясь мне в висок. Я блокирую удар предплечьем, чувствуя, как кости едва не трещат от силы.

Я пытаюсь заломить ему руку, он сбить меня с ног. Мы катаемся по холодному камню полигона, рыча, обмениваясь глухими, тяжелыми ударами.

Каждый удар, который я наношу, предназначен не ему. Я бью по собственному унижению. По своему страху. По тому жалкому, скулящему зверю, который заставляет меня ползать у ее двери. Я выбиваю из себя эту зависимость, эту слабость.