Страница 34 из 81
Мне стало ясно, что за этим предложением кроется еще одно. А шеф продолжал, развеивая последние сомнения:
— Кстати, у меня в Киеве квартира, партия дала в награду за чернобыльские заслуги перед Родиной. А жена сейчас на юге отдыхает. Можешь у меня переночевать.
«Можешь» значит «должна», понять ума хватило.. И у меня созрел план.
— Александр Михайлович! Как здорово! Большое спасибо.
Прибежав домой, чтобы переодеться в свою одежду, я быстро позвонила Вовке, обрисовала ситуацию и изложила свой план.
Ближе к вечеру мы с Валенко выехали на отдельской машине с шофером, миновали пожелтевшие поля со знаками «Осторожно, радиация!», и вот – о благословенный миг! – впереди показался КПП. Граница Зоны! Господи милостивый, неужели я вырываюсь отсюда? Неужели наконец пройдусь по «чистой» земле? Вдохну полной грудью? Увижу нормальных людей в городской одежде?..
Я еще не верила этому счастью, как мы проскочили КПП. Без радиационного контроля. Без досмотра. «Наденька, – неожиданно ласково назвав меня по имени, шеф объяснил, – машины отдела, как и Правкомиссии, не проверяют. Спецдопуск!»
Шеф не знал одного: сзади на попутке мчался мой Володька.
Дорога змеилась среди леса, и мое внимание привлекли рыжие прогалины в сосняке. Так как мы были уже вне Зоны, я подумала, что странно это! Но не успела задать шефу вопрос, потому что впереди, на обочине, мы увидели паренька, на руках и шее у которого висели какие-то гирлянды.. Грибы! Крепенькие свежие белые, нанизанные на длинные нитки! Валенко приказал остановить машину.
— Вот и наш ужин! Мы ведь заслужили вечер отдыха, а, старуха? – подмигнул он мне.
— Александр Михайлович, разве здесь можно есть грибы? Он их не в Зоне ли собирал?
— Конечно, в Зоне.. А если и нет, разницы никакой, они тут везде одинаково радиоактивные.. Ну, прибавится у тебя какого-нибудь цезия в организме – зато удовольствие получишь! Ты так или иначе его в Зоне наглотаешься, зато безо всякого удовольствия!..
Он выбрал три нитки и сунул парню три рубля. Несчастный попытался возразить, но шеф небрежно бросил, отъезжая:
— Скажи спасибо, что я вообще заплатил за эту дрянь радиоактивную!
В Киеве Валенко высадил меня на Крещатике, взяв слово, что я приеду часам к девяти ужинать. Я пообещала, но предупредила, что буду с подругой, а она – с «молодым человеком». Поморщившись на «молодого человека», Валенко кивнул: «Ладно, валяйте».
Отдельская «Волга» с мигалкой, взвизгнув колесами и взметнув облачко городской пыли, встроилась в поток машин на широком проспекте и исчезла из виду. Ослепленная множеством цветных огней, оглушенная городским шумом, я стояла посреди Крещатика одна, у меня кружилась голова и было совершенно безумное ощущение: боже милостивый, я забыла, забыла, что такое город, гул голосов и рычание моторов, вся эта суматошная жизнь, такая родная и привычная раньше! У меня, кажется, даже дыхание перехватило и слезы потекли – как будто у зэка, вышедшего на волю после долгих лет заключения! Мимо шли мои соотечественники в цивильной одежде, а я смотрела на них таким диким взглядом, что люди начали оборачиваться, и это слегка привело меня в чувство, я побрела к условленному месту встречи с Володей – скверику возле шикарного кооперативного общественного туалета..
Через пару часов, забрав со съемок Федьку и порядком помотавшись по новому фешенебельному району, где «партия наградила Валенко квартирой» и где все дома были похожи один на другой, мы звонили в дверь.
Из квартиры доносился умопомрачительный запах жареных грибов. Валенко открыл, увидел Володю и остолбенел, а тот еще не отказал себе в удовольствии подбавить жару, уже совсем испортив положение, – вошел и с порога взял шефа за грудки:
— Ну что, думал поприставать к моей жене?!
Следом, радужно улыбаясь и неся выпивку и закуску, вошли мы с Федькой, которая, надо сказать, была очень хороша собой:
— Вот, Александр Михайлович, наш «молодой человек», вы не обращайте на него внимания, он немножко нервный..
Посинев от злости, что его так надули, с ядовитой улыбкой Валенко накрыл стол на нас четверых и подал блюдо, над которым колдовал до нашего появления: белые грибы. Радиоактивные, естественно.
Разложили по тарелкам, и мужчины набросились на грибы с отменным аппетитом. Мы с Федькой некоторое время смотрели на них, как будто выжидали, что они на глазах начнут проявлять признаки радиационного поражения. Потом, хлебнув по паре рюмок роскошной (по сравнению со спиртом) водки, дрожащими в руках вилками отправили в рот по грибочку.. Радиоактивные белые оказались отменного вкуса. Правда, сначала они все-таки немного застревали у меня в горле, но ощущение, что я сама, по собственной воле, глотаю отраву, после еще нескольких рюмок прошло, и я, как и Федька, стала есть их уже довольно спокойно.
Валенко постелил нам с Володей в гостиной, и, радостно и шумно занимаясь любовью (на воле и это лучше получается.. я тогда еще не понимала, что это естественно, так как мы освобождаемся от стресса), мы слышали, как за стенкой, в своей комнате, грузно ворочался шеф. Утром он поднял нас ни свет ни заря, велел мне ехать с ним в Зону и всю дорогу хранил зловещее молчание. Но у меня от недосыпа и с похмелья болела голова и было все равно.. и даже когда миновали КПП и въехали за колючую проволоку, я еще не так сильно, как бывало впоследствии, почувствовала, что снова оказалась на другой планете, чужой и враждебной. Тем более до конца вахты оставалось всего три дня.
19.08.1987
Группа сотрудников ОИиМС, и я в том числе, направляется в Славутич. Это новый город, который строят для работников ЧАЭС и их семей вместо Припяти, в 50 километрах от нее, и наша задача – подготовить материалы в русле пропагандистской кампании, славящей «город XXI века», а также заботу партии об атомщиках.
Мы летим туда на вертолете. К чудовищному клекоту над головой, которого не услышишь в обычной мирной жизни, я уже немного привыкла, но сама на вертолете еще не летала. На вертодроме проверяют пропуска, сверяют с путевкой, и вот, не без трепета, я забираюсь в Ка-26. Эта уникальная летающая конструкция не имеет ничего общего, кроме винта, пожалуй, с хищными военными «ми-восьмыми», которые в основном кружат над Чернобылем, и напоминает скорее велосипед. Размером Ка-26 по крайней мере вдвое меньше Ми-8, а местные шутники называют его аэродинамическим уродом.