Страница 40 из 53
Азалина провела пальцами по влажным стенам, пытаясь сосредоточиться на мыслях о чем-то другом, но образы не оставляли её в покое. Стоило закрыть глаза, и возвращалось шумное дыхание, горячая кожа Дэвида и его настойчивость. Физическая реакция, это нормально, сейчас пройдет. Дрожь в ногах успокоилась, но истома все еще сковывала тело. В ушах шумела кровь.
Макензи укуталась в большое махровое полотенце, забрала вещи, вышла из душа лениво. И вновь сработала реакция, рефлекс, раньше даже, чем сознание сориентировалось.
Силуэт в кресле напротив. Макензи, выхватившая и снявшая в тот же миг с предохранителя пистолет. Упавшие вещи к ее ногам. Недовольный вдох и опущенное оружие в следующую секунду. Вся сцена – доля мгновения.
Дэвид даже не шелохнулся.
— Что вы делаете?! – возмутилась Азалина. Злость затерла на мгновение осмысление того, что в комнате сидел Вессель. – А если бы я вас застрелила?!
— Вы очень халатны к своей безопасности, достопочтенный горгоновец, – перекривил ее Дэвид, титаническое спокойствие которого, словно и не оказавшегося под прицелом, подкупало – Открытые двери..
— Прекратите комедию, – перебила девушка, подхватывая вещи с пола и кидая их в свободное кресло. – А завтра можете высказать управляющему, что в двадцати процентах номеров сломаны нормальные замки. Да и что вы вообще забыли в моем номере?! Вы получили, что хотели.
— Не совсем, – мужчина поднялся с кресла и подошел к Макензи, что скрестила руки на груди и вызывающе вскинула подбородок. – Ты больше раздразнила и сбежала.
Она смотрела в его лицо, судорожно пытаясь понять: прогнать Весселя или позволить остаться. Судорожно пытаясь себя убедить, что вовсе не надеется на его настойчивость. А Дэвид притянул ее к себе, и Азалина не смогла заставить себя сопротивляться. Мужчина коснулся губами девичьего плеча. Долгими влажными поцелуями поднялся по шее к уху. Макензи сжала его плечи.
— Ты и сама еще напряжена, – прошептал Вессель, слегка прикусывая ее мочку с небольшой сережкой-месяцем.
— Ваше..
— Хватит уже, Азалина, – он не дал договорить. Взглянул в ее лицо, немного хмурясь. – Единственный, кто сейчас играет комедию – ты. Прекрати так ко мне обращаться. Просто "Дэвид".
Страх потерять контроль. Он первостепенен, фундаментален. Он руководил Макензи очень много лет. А сейчас – путаница в голове. Дэвид, придерживая подбородок Азалины, накрыл ее губы своими. Поцелуй требовательный, жадный, а вместе с тем медленный, изучающий. Патока по венам. Опять. Запах его кожи. Крики ночных птиц на улице. Это ведь просто секс, на утро вновь всё забудется и станет неважным.Азалина продолжит горгоновскую службу, Дэвид понесет на своих плечах роль второго сына Главнокомандующего.
От поцелуев и движений его рук закружилась голова. Макензи не поняла, когда оказалась на постели. Не поймала момента, когда Вессель поднимался поцелуями по внутренней стороне ее бедра.
— Ваше выс.. – запнулась, закусывая губу. Закрыла глаза, невольно прогибаясь в спине. Зарылась пальцами в густых волосах мужчины. – О, Небеса, Дэйв..
282 год ЭТМ, третий зимний. Мукро
Азалина и Дэвид встречались "перебежками" в столице. Иногда у него, чаще – на нейтральных территориях. К себе Макензи не приглашала никогда. Пять месяцев встреч, подчиненных желаниям тела. Мог позвонить Вессель. Могла позвонить Макензи. Оба знали – их отношения не выйдут за рамки физической привязанности. Всякий раз, когда они встречались, возникало ощущение, что именно это свидание последнее. Но вновь и вновь каждый из них находил причины, чтобы продолжать. Так ведь удобно: есть партнер, не нужно искать пассию на ночь, уже сформировано понимание желаний другого, чувствительных зон. Приятное совместное время без обязательств. Без лишних вопросов и ожиданий. Легкомысленные шутки и легкий флирт. Рассветные разговоры по телефону ни о чем и бессмысленные сообщения в ночи. Диалоги, которые не смогли бы нарушить хрупкий баланс подобного формата отношений.
Азалине было комфортно, её всё устраивало. Хотя порой, когда она вглядывалась в глаза Дэвида, в ней разгоралось ощущение тепла куда более глубокого, чем простое желание. Горгоновец игнорировала чувство, убеждая себя, что оно – лишь иллюзия, созданная моментами близости.
Вессель же достаточно скоро стал проявлять интерес к жизни Азалины и за пределами их встреч. Ему хотелось узнать больше о ней: о её мечтах, о том, что её беспокоит, о тех мелочах, которыми она себя окружает. О ее службе, о любимой музыке и предпочтениях в еде. Ему искренне хотелось узнать. К его чести, Дэвид не давил и не наседал: он прекрасно осознавал границы их отношений (которые когда-то сам и пообещал) и уважал ее горгоновскую идеологию. Вессель шутил о том, как Макензи могла бы его привести в свою любимую кофейню, если бы они решились на такой "отчаянный" шаг, как встреча в обычной обстановке. Неосознанно искал способы стать ближе к Азалине, пытаясь разрушить невидимую стену, которая отделяла их физическую связь от эмоциональной. Не отдавая себе отчета, они оба незаметно нарушали возведенные рубежи, и внезапно встречи перестали быть просто разгрузкой: они превращались в моменты, когда можно было быть услышанными и принятыми.Но стоило поймать себя на таких минутах – как вновь отдаление. Это не сложно. Азалине – раз за разом путь на передовую. Дэвиду – раз за разом следовать указам монаршего отца, переезжая из одной территории на другую. За пределами столицы Макензи и Вессель не пересекались, но стоило обоим вновь оказаться в Мукро – спешили "развлечься".
Спешили увидеться.