Гонец в преисподнюю

2 Последний штрих

Поездка в одиночестве по малолюдной загородной дороге как нельзя лучше располагала к размышлениям, которые я отложил на завтра. То есть, уже на сегодня.

Самое время.

Вчера в спальне, едва загасив фонарь, мы с Ран буквально набросились друг на друга. Что называется — изголодались! Верное слово пришло мне в голову утром, за завтраком, — в спальне нам было не до слов. Едва ли не до рассвета мы навёрстывали упущенное. После чего я блаженно провалился в сон без сновидений, и никакие подозрительные фуккацу и безумные начальники Канасуку с чадами и домочадцами мне не докучали.

…Ну, проспал. Бывает.

Хорошо, что я теперь глава управы. Могу сам себе объявить взыскание.

Итак, что мы имеем? Фуккацу подтверждено, мои первоначальные подозрения целиком подтвердились. Урок на будущее: больше доверять себе. А также наблюдениям и фактам, пусть даже на первый взгляд несущественным и неоднозначным.

Едем дальше.

Смерть начальника Канасуку и последующее фуккацу могли быть случайностью — лекарь, со всем его опытом, всё-таки ошибся, когда готовил снадобье. Даже обезьяна иногда падает с дерева. Слишком похоже на трагический случай в моей семье?

И что с того?

Совпадения тоже случаются.

Но что, если убийство было всё-таки подстроено умышленно? Так, чтобы в итоге больной, умирающий начальник Канасуку возродился в новом здоровом теле? Корыстное фуккацу? Почему же тогда Канасуку не стал мерзким каонай?! Возможно ли такое?

Если да, то каким образом?

Фуккацу в моей семье. Отец не знал, что даёт бабушке неправильное лекарство, которое её убьёт. В итоге — фуккацу, и никаких каонай.

Катацумури тоже не знал, что даёт начальнику Канасуку яд. Это можно считать доказанным, судя по результату. Знал ли начальник Канасуку, что ему собираются устроить перерождение? Видимо, нет. Иначе стал бы безликим. Хорошо, допустим, он и впрямь не знал. А кто знал? Тот, кто тайком подсыпал яд в лекарство? Мог знать, а мог и не знать. Ему могли сказать, что лекарь упорствует и лечит Канасуку фамильным снадобьем, которое на самом деле только вредит. Из профессиональной гордости он ни за что не даст больному другое, лучшее лекарство. А оно существует! Надо тайком подменить снадобье — и начальник Канасуку пойдёт на поправку!

Всё из лучших побуждений! Никакого преступного умысла, никакой личной выгоды в случае фуккацу.

На самом деле, знал ли человек, подменивший лекарство, что он делает, не имело особого значения. Убийца тот, кто дал снадобье, а не кто его приготовил. Но на месте главного злоумышленника — вернее, благодетеля! — я был бы предельно осторожен, понимая, к чему приведёт малейшая ошибка. Действовал бы через третьи, четвёртые руки, не посвящая исполнителей в свои замыслы — для верности.

А ещё чтобы они при всём желании не смогли меня выдать, если что-то пойдёт не так, и кто-то из них попадёт в руки закона.

В руки старшего дознавателя Торюмона Рэйдена.

Слишком сложный замысел? Слишком громоздкий? Много звеньев в цепочке, и любое может порваться из-за досадной случайности? Не без того. Но даже сложные планы срабатывают, если они хорошо продуманы и исполнение их тщательно организовано.

Допустим, у нас именно такой случай.

Тогда тот, кто всё это осуществил, должен был:

— Страстно желать подарить начальнику Канасуку новую жизнь в молодом здоровом теле.

— Знать целый ряд нюансов, касающихся фуккацу, которые неизвестны абсолютному большинству людей в королевстве Рюкю. Да что там — практически всем за редкими исключениями!

— Знать, в частности, как и из-за чего становятся каонай, а это здесь известно вообще единицам.

— Иметь возможность осуществить задуманное. Это деньги, доверенные исполнители, знаток лекарств и ядов — и средства убеждения или принуждения.

Кто?

Две женщины сейчас ехали со мною в одном седле, — две предприимчивых красавицы, пион и волны — только удовольствия я от этого, уж поверьте, не испытывал. Я даже не имел возможности выбросить их из седла.

Госпожа Ифа и госпожа Тэра.

Ифа — в первую очередь.

Она действительно любит своего мужа. Пусть он теперь и муж её падчерицы — не важно! Примчалась в управу, презрев регламенты и приличия, пала в ноги, готова была понести любое наказание, — лишь бы я вернул здравый рассудок переродившемуся муженьку.

Ради него она пошла бы на что угодно, на любое преступление.

О нюансах фуккацу, о том, как становятся каонай, я сам же и рассказал женщинам семьи Канасуку во всех подробностях.

Все детали складывались воедино. Но что-то выпирало, мешало, — камешек в сандалии, соринка в глазу! — не давая окончательно насладиться гармонией цельной картины.

Я ещё раз мысленно прошёлся по известным мне фактам.

Вот оно!

Распоряжение, оно же завещание начальника Канасуку. В нём он велел устроить судьбу Катацумури и выдать за него замуж свою дочь Тэру. Если Канасуку заранее позаботился о судьбе будущего вместилища своей души, — он знал о замысле жены и дочери! В то, что он искренне проникся великой симпатией к храмовому слуге и решил облагодетельствовать его, сделав членом свой семьи, мне верилось всё меньше.

Но если так, если Канасуку обо всём знал и согласился с предложенным планом, — почему он в итоге не стал каонай?! Ведь в таком случае корыстный умысел налицо!

А существовало ли завещание на самом деле?

Я его не видел, и даже не попытался с ним ознакомиться, а зря. Госпожа Ифа и госпожа Тэра не смогли бы мне отказать. Впрочем, ещё не поздно. Я могу затребовать документ для ознакомления хоть сегодня. Если же мне откажут, под каким угодно благовидным предлогом, я буду знать, что это означает.

Завещания не было. И всё окончательно встанет на свои места.

Но, скорее всего, оно было. И сейчас хранится в доме семьи Канасуку. Что-то же нужно было предъявить мальчикам, которых отправили в храм за безвестным слугой? Иначе после смерти главы клана мальчики могли и заартачиться, а то и взбунтоваться. Особенно те из них, кто имел виды на госпожу Тэру. Ещё наверняка имеются родственники, которых, мягко говоря, удивило бы подобное решение…