Страница 88 из 157
* * *
— …Воля начальника Канасуку — закон для нас, слабых женщин. Мой муж и господин распорядился, чтобы Тэру выдали замуж за человека по имени Катацумури из храма Кикоэ-огими. Разве могли мы с Тэрой ослушаться?
— За слугу из храма Кикоэ-огими.
— Да, господин!
— Вам не показалось это странным?
— Немного, господин. В своём распоряжении… В завещании мой муж упомянул, что Катацумури — достойный человек, оказал ему важные услуги, и он желает устроить его судьбу.
— Допустим. Что было дальше?
— Катацумури привезли в Наху. Он поначалу не хотел ехать, но его уговорили. И мне, и Тэре он неожиданно понравился. Умный, всё схватывает на лету, и притом с характером!
— Молодой и хорош собой?
— Это тоже сыграло свою роль. Когда я его узнала получше, я перестала удивляться распоряжению начальника Канасуку. Лучшего мужа для Тэры просто не найти! Вот только…
Госпоже Ифе не хватило воздуха, а может, горло свело от волнения. Я выждал, пока она успокоится, и велел:
— Продолжайте.
— Благодарю, господин! Но Катацумури вёл себя странно.
— Как именно?
— Забывал имена мальчиков. Забывал, о чём с ним только что говорили. Посреди разговора замолкал и смотрел в стену, будто уходил в медитацию. И взгляд у него был пустой. И лицо… Не лицо, оплывший воск.
Помню. Видел.
— Вас это насторожило?
— Да. Но мы с Тэрой думали — это из-за того, что на него свалилось. Жил при храме, в тишине, покое, а тут большой город, незнакомые люди, свадьба! Есть от чего голове кругом пойти… Мы надеялись, это пройдёт со временем.
— Не прошло?
— Увы. На свадьбе он выпил лишнего и пытался сбежать.
— Сбежать?!
— Никого не узнавал, кричал, чтоб его оставили в покое…
Я вспомнил, что собирался выяснить.
— На каком языке он кричал?
— На чистоземельском.
— А до того на каком языке вы с ним говорили?
— По-разному. Когда на вашем, когда на нашем. Бывало, что и на китайском.
— Он хорошо знал все языки?
— Здешний и ваш — очень хорошо. Китайский ¬хуже.
— Итак, он пытался убежать со свадьбы?
— Такой позор! Наша семья едва не потеряла лицо. Хорошо, что мальчики его скрутили и увели по-тихому. Он дрался как лев, они еле справились! Мы сказали гостям, что жених перебрал, что ему надо отдохнуть. Тоже позор, но меньший. Церемония к тому времени закончилась, гости тоже были пьяны, им было не до жениха с невестой…
— Что дальше? Катацумури пришёл в себя?
— Пришёл. Он с трудом вспомнил свадьбу, и то лишь когда увидел Тэру, свою жену! О попытке побега и драке он вообще не помнил. Я уверена, он не притворялся!
Госпожа Ифа перевела дух.
— А утром на него опять нашло!
Я видел, что женщина с трудом сдерживает рыдания, и не торопил её. Сама пришла, — прибежала, ворвалась! — сама всё и расскажет.
— Он опять пытался сбежать. Мальчики были настороже, не выпустили. Тогда он принялся всё крушить в комнате, где его заперли…
Я вспомнил, каковы двери в доме Канасуку. Лёгкая бамбуковая рама с натянутой на неё плотной бумагой.
— Что значит — заперли? Он же мог легко выломать двери!
— Я и сама удивилась, господин. Он разгромил всё внутри комнаты, но двери не тронул. Он был безумен даже в этом! Когда он затих, мы с Тэрой хотели войти, посмотреть, что с ним. Но услышали, что он бродит по комнате и бормочет себе под нос…
— Что именно? На каком языке?
— На языке Окинавы. Сейчас, сейчас…
Госпожа Ифа воздела взгляд к потолку, словно там была написана подсказка, глубоко вздохнула и заговорила:
— «Я дома, дома, дома… Всё хорошо, хорошо, хорошо… Соберись! Я дома, я здоров… Здоров! Кеккаку больше нет! Нет! Хорошее тело… Новое, молодое… Здоровое! Я дома… Моя жена… дочь? Дочь? Жена? Кто я, где?! Дома-дома-дома… Всё хорошо…» И так по кругу, раз за разом!
Госпожа Ифа перевела дух и хрипло подвела итог:
— Это фуккацу, господин! В теле Катацумури — душа моего покойного мужа!