Гонец в преисподнюю

2 Две жрицы

— Я приветствую старшую жрицу! Надеюсь, святая Канаса не откажет мне в помощи.

За домиком-сторожкой обнаружилась конюшня на три стойла, где я и оставил гнедого. На территорию храма, границу которой обозначал ряд замшелых камней, прятавшихся в траве, входить полагалось пешком. Жрица встретила меня на ступенях каменного здания побольше, такого же древнего и замшелого, как и всё здесь. На крыше привольно разрослась трава и даже вымахал изрядный куст, покрытый россыпью лилово-розовых цветов. Когда мы подошли, жрица уже ждала нас. Наверняка кто-то ещё нас видел и оповестил её.

Привратник низко поклонился женщине, и та жестом отпустила его.

На вид жрице было за пятьдесят. Она не белила лицо, не выщипывала брови и не чернила зубы. Высокая причёска с вплетёнными в волосы цветами и листьями походила на шедевр мастера икэбаны[20]. Простые белые одежды без рисунка, с непомерно широкими рукавами. Из украшений — ожерелье из перемежающихся красных и чёрных камней.

Да, ещё татуировки на руках. Крест на тыльной стороне левой ладони и многолучевая звезда (знак солнца?) на правой. Маленькие крестики на костяшках пальцев. Что-то вроде двойных наконечников стрел или ласточкиных хвостов — на самих пальцах. Что означали эти символы, я выяснять не собирался.

Не за тем ехал.

— Святая Канаса приветствует вас, господин. Она спрашивает, о какой помощи идёт речь? Она готова помочь, если это в её силах. На языке Чистой Земли святая Канаса не говорит. Я у неё спросил.

Я мысленно похвалил Фудзи за инициативу.

— Некоторое время назад в вашем храме умер некий господин Канасуку из города Нахи. Я бы хотел узнать всё, что связано с обстоятельствами его смерти.

До сих пор лицо жрицы оставалось вежливо-безразличным. Но после того, как Фудзи перевёл мою просьбу, по лицу Канасы скользнула лёгкая тень удивления.

— Господин Канасуку долго болел кеккаку и умер, когда у него горлом пошла кровь. Это не было неожиданностью.

— И всё же я хотел бы узнать подробности, если не возражаете. Как долго господин Канасуку болел?

Не дожидаясь моего приказания, Фудзи расположился прямо на земле, достал письменные принадлежности и прилежно записывал, успевая при этом переводить мои вопросы и ответы жрицы. Вот что делают два своевременных удара плетью и счастливое избавление из рук разбойников!

Жрица задумалась.

— Около пяти лет, — озвучил Фудзи нескорый ответ, — насколько ей известно. По крайней мере, в течение пяти лет он каждый год приезжал в храм на три-четыре месяца.

— Кроме сухого климата и горного воздуха, получал ли Канасуку ещё какое-либо лечение?

— Лекарь Магудзи составлял для него снадобья. Если вас интересует их состав, вы можете узнать это у самого Магудзи.

— Благодарю, я так и сделаю. Кто прислуживал Канасуку? Менял постель, приносил еду, чай, лекарства?

— Храмовый прислужник. Когда господин Канасуку умер, его люди уговорили прислужника уехать с ними в Наху.

— Уговорили? Он не хотел ехать?

— Поначалу не хотел.

— А…

— Если вас интересует прислужник, вам следует поговорить с сестрой Чурой.

Старшая жрица повернула голову. Я проследил за её взглядом и обнаружил стоящую на ступенях женщину лет двадцати пяти — в таких же одеждах, как у святой Канасы, и с похожими татуировками на руках. Когда она успела подойти? Как узнала, что мы в ней нуждаемся?

Подслушивала за дверями, а потом незаметно вышла?

— Приветствую святую Чуру. Надеюсь, вы не откажетесь ответить на мои вопросы?

Чура улыбнулась и опередила Фудзи:

— Не следует звать меня святой, господин. Это лишнее. Я мало что знаю о службе Карпа-и-Дракона, обозначенной на ваших гербах, но вижу, что вы приехали сюда не из праздного интереса. Я постараюсь помочь, чем смогу.

Всё это она произнесла на моём родном языке.