Страница 45 из 157
Острое лезвие вспороло одежду, рассекло кожу. Брызги горячей слюны обожгли щёку. Чужой крик; нет, не чужой — это Сикура, ему больно. Крик брата придал Дадзаю ярости и сил. Сбив крис в сторону, он пнул мерзавца в колено, добавил торцом рукояти в скулу. Что-то хрустнуло: рукоять или скула, не разобрать. Бросив плеть в лицо противнику, Дадзай ударил кулаком — как бил во дворе по макиваре, как учил отец.
Ага, лёг, красавчик. Встаёт?
Не встаёт.
— Сикура!
Из плеча Сикуры хлестала кровь. К счастью, громила, что бился с братом, решил не испытывать судьбу — и пустился наутёк, птицей взлетев на стену и спрыгнув на другую сторону.
Гнаться за ним Дадзай не стал. Первым делом он туго перетянул поясом плечо Сикуры выше раны, убедился, что кровь больше не течёт, и лишь тогда позволил себе оглядеться. Из буйной троицы остался один, — тот, который так славно хрустел. Умника и след простыл; бык тоже очухался и взял стену приступом, сбежав самым позорным образом.
Что ж, один пленник лучше, чем ни одного.
Дадзай позаимствовал у бесчувственного налётчика пояс, прикинул, как лучше вязать. Обернулся: что там Сикура? На миг обернулся, на какой-то жалкий, ничтожный миг…
— А-а-а!
Разворачиваясь по-волчьи, всем телом, Дадзай увидел, как песчинкой, подхваченной ветром, отлетает прочь щуплая Манци. Налётчик выронил крис, который успел тайком подобрать, снова потянулся к оружию, и Дадзай с силой опустил ногу на запястье громилы.
Сегодня был день хруста. Вернее, ночь.
Пленник замычал, заскрипел зубами.
— Будешь дёргаться, — пинком Дадзай отбросил крис подальше, — вторую сломаю.
Он шагнул к Манци, помог ей встать.
— Цела?
— За собой следи! — огрызнулась злючка.
— Ты ему на руку наступила?
— Нет, ты!
— Так ты ж первая, да?
— Лёгкая я… Он рукой дёрнул, я и улетела.
И прежним, оскорбительным тоном:
— Была б жирной, как ты, тебя бы и не понадобилось!
Вот ведь, растерянно подумал Дадзай. Когда б не ты, заноза…
Он хотел поблагодарить Манци, но та уже куда-то сбежала.