Страница 148 из 157
3 «Они меня знают»
— Что ты стоишь? Убей его, я приказываю!
Гура изображает статую. Весьма строптивую статую, надо сказать.
— Убей!
Тень от листьев и стволов падает на лицо высокого господина Ханэдзи. Искажает, комкает черты, красит серым, превращает в отвратительную лицевую плоть каонай, жертвы корыстного перерождения.
— Чего ты ждёшь? А-а, деньги! Тебе заплатят, не беспокойся!
Улыбка Гуры делается явственней.
— Ну что ещё? Ты опасаешься фуккацу? Глупости! Ты рождён здесь, на Утине. Ты можешь убить чистоземельца без всякого фуккацу! Рэйден-сан не даст соврать.
Первый министр подмигивает мне с тонкой издёвкой:
— Я верно говорю, господин старший дознаватель?
— Совершенно верно, — подтверждаю я самым вежливым тоном.
На Уголька, как и следовало ожидать, это не производит никакого впечатления.
— Почему вы улыбаетесь?! — от волнения голос Ханэдзи срывается на визг. — Вы, оба?! Сговорились, да?! Против меня?!!
Поздно до него доходит. Как и стал-то первым министром?
— Генсей, убей его!
Ну вот, а требовал, чтобы без имён.
Рука тощего убийцы змеёй скользит под накидку и возвращается со стальным клыком — узким, бритвенно-острым. Уруга и его напарник берутся за мечи. Берутся — и столбенеют, забыв вытащить клинки из ножен. Бледнеют так, что заметно и в предутреннем сумраке.
Две статуи. Куда там Гуре!
— Они меня знают, — говорит архивариус Мияги. Бывший королевский телохранитель выходит из зарослей, становится по правую руку от меня. В руках его весло. Я уже осведомлён, что это за весло.
— Они меня хорошо знают. У нас был общий наставник.
— А меня сейчас узнают!
Широно встаёт слева от меня. Веслу он предпочитает меч из белого дуба.
Сыновья Мияги, а также юный Хисатака ничего не говорят. Просто выходят гуськом, будто актёры на сцену, и встают плечом к плечу за моей спиной. Сопят так, что и демоны в аду обзавидовались бы. Манци не видно, но я уверен, — Заноза не из тех, кто пропустит увлекательное приключение. Прячется, небось, и греет в ладони подходящий камень.
А то и не один. Чтобы на всех хватило.
Кёгэн второй
Заноза во все задницы
Полтора часа назад
— Манци! — бросил я в темноту, отвязывая лошадь.
Темнота сделала вид, что не слышит.
— Манци! Не время для шуток! Ты мне нужна!
— Всем нужна, — буркнула темнота. — Как что, так позарез…
Хрупкая фигурка соткалась из ночных теней.
— Где сейчас Мияги с сыновьями? — спросил я.
— Спать пошли. К Мияги домой. С ними ещё мальчишка…
— Хисатака?!
— Ага. Он к себе собрался, а это далеко. Ему сказали: места хватит, ляжешь у нас…
— Знаешь, где дом Мияги?
— А то!
Пожалуй, спроси я Занозу, знает ли она, где в Нахе чей угодно дом на выбор, — ответ был бы один: «А то!»
— Беги к ним.
— Прям таки беги?
— Буди, поднимай. Пусть следуют за мной…
Я принялся пересказывать ей ориентиры Гуры, но едва я начал, как выяснилось, что Манци — по её словам! — сто раз бывала и в бамбуковой роще, и в окрестностях заброшенного храма. Дорогу с завязанными глазами найдёт.
— Пусть поторопятся. Только чтоб тихо, ясно?
— Как же, тихо! — презрительно фыркнула Манци. — Проще табун лошадей незаметно провести.
— Табун — в следующий раз. Чтоб ни слышно вас, ни видно, пока время не придёт!
— Ладно, я прослежу.
— Вот, держи. Один им, второй тебе.
Я извлёк из-за пазухи два листа бумаги. Тушь на них ещё не успела просохнуть.
— Что это? — Манци отступила на шаг.
Словно боялась, что бумага укусит её за палец.
— Пропуска.
— Какие ещё пропуска?
— Разрешения на проход по городу ночью.
Ещё один пропуск я вручил Широно. Хорошо, что личную печать я обычно забираю из управы домой. Вот, пригодилась. Пропуска я выписал на языке Чистой Земли. Знает ли его стража? Впрочем, вряд ли стражники станут читать бумаги. Им хватит и печати. А если не хватит, — я очень рассчитывал на убедительность Мияги и Широно.
— Вот ещё! Обойдусь.
Манци явно не испытывала затруднений с перемещениями по городу: хоть днём, хоть ночью.
— Хотя… — внезапно передумала она. — Давай, начальник! Пригодится.
Выхватив бумаги, Заноза проворно скрылась во тьме.