Страница 134 из 157
5 Тёмная тайна
Я сидел в своём кабинете, размышляя над обстоятельствами дела, новыми и старыми, однозначными и сомнительными, и с трудом подавлял желание действовать, — не зная, как и зачем, как угодно, лишь бы что-то делать, плыть в брызгах и пене, борясь с течением! — когда услышал голос Рюхо:
— Кто такой? Зачем?
— К господину старшему дознавателю! Должно быть, посетитель показал секретарю некую бумагу, потому что других вопросов не последовало.
Вскоре дверь отъехала в сторону.
— Господин! Господин!
В кабинет на коленях впорхнула мелкая птица в пёстром оперении:
— Скверный мальчишка! Говорил я ему… Конюх Кунайо бил поклон за поклоном:
— Господин, я верну лошадь в конюшню! Не извольте беспокоиться!
Лошадь, значит. Та лошадь, на которой юный Хисатака прискакал ночью в управу, везя дурные вести, давно стояла в казённой конюшне дзайбан-бугё. Являться в город лично, чтобы забрать животное, не было ни малейшей необходимости. Кто-нибудь из администрации собрался бы за город, в усадьбу, ему оседлали бы эту лошадь, или какую-нибудь другую…
Но если нужен повод для визита, то сойдёт и лошадь.
— Рад вас видеть, Кунайо-сан, — ответил я. — Хотите чаю?
Я обратился к нему, как к равному, уважаемому собеседнику. Глава управы не говорит так с конюхами. Но после бездарной пьески, что я забыл в конюшне во время драматичного перерождения княжича Мунэнобу, а конюх подобрал — случайно, конечно же, случайно! — а также после не менее драматичных последствий этого случая между мной и Кунайо исчезла потребность в театре.
По меньшей мере, если мы наедине.
— Спасибо, Рэйден-сан. Извините, спешу, не до чая.
Конюх выпрямился, сел как следует. Сгинула, улетела пёстрая птичка. Передо мной сидел инспектор тайного надзора. И не просто инспектор — оммицу, «тёмная тайна»; человек, скрывающий свою принадлежность к службе, занятой выявлениями нарушений интересов сёгуна: лучший из лучших, опаснейший из опасных.
Сегодня в числе интересов сёгуна был некий Торюмон Рэйден, личный вассал владыки Чистой Земли. В иной ситуации мне бы это польстило.
— Умоляю простить меня, Рэйден-сан. Это моя вина.
— О чём вы?
— Я видел этих носильщиков. Мельком, но видел. Они явились в усадьбу впервые, раньше приходили другие. Простите, я ничего не заподозрил.
Этих носильщиков. Замену тем, кого я допрашивал на берегу.
Он их видел.
Кунайо открылся ещё больше, — чудо из чудес! — и я увидел, как он, «тёмная тайна», огорчён и безутешен. Такое доверие стоило дороже тысячи золотых.
— Я должен был обратить внимание! Должен! Всегда приходили двое, а в этот раз — четверо. Что там нести четверым? Женщину, девочку, младенца? А они пришли вчетвером, и в паланкине было две жерди, а не одна… Мне нет прощения!
— Как они выглядят? Эта четвёрка?
— Я мало чем порадую вас. Двое — крепкие парни, вроде лесорубов. Лохмы торчат, век не причёсывались. Третий — тощий, как жердь, усы ниже подбородка. Четвёртого, каюсь, не запомнил. И это ещё не всё.
Лохматые лесорубы. Жердь с усами. Туман начал рассеиваться. В нём проступили смутные фигуры.
— Не всё? Был пятый?
— Нет, я о другом. Рэйден-сан, ваш дом ограбили.
— Что-о-о?
— Ну как ограбили? Деньги на месте, одежда, посуда. Разные вещи…
— Посуда? Деньги?! О чём вы говорите?!
— Так, почитай, ничего и не взяли, только ружьё.
— Ружьё?!
Наверное, я сошёл с ума. Должно быть, Кунайо сказал что-то другое, а я услышал про ружьё.
— Ружьё вашей супруги. Оно пропало. Ещё порох и мешочек с пулями.
Кунайо вздохнул:
— Не знаю, был ли в доме запас фитилей, но их тоже нет. Всё остальное на месте, легко убедиться. Ищем, Рэйден-сан, поверьте, ищем. Сделаем всё, что в наших силах.
В наших силах, сказал он. Не в моих, то бишь, его, — в наших. Я понимал, что это значит. Мелкие, неприметные, шустрые людишки сейчас землю носом роют, переворачивают Окинаву вверх дном. И ищут они не ружьё, не порох, — женщин семьи Торюмон.
Вся мощь княжества Сацума у меня за спиной. Всё мастерство тайного надзора — со мной. Поможет ли это? Спасёт ли Ран, Каори, Момико? Не знаю.
Неужели в финале пьесы останется лишь это, последняя реплика под занавес: сделано всё, что было в наших силах?
— Благодарю, Кунайо-сан. Я поклонился конюху:
— Примите мою самую искреннюю благодарность, я этого не забуду. Вы случайно не знакомы с инспектором Куросавой?
— Великий человек! — скороговоркой затарахтел Кунайо, становясь прежним. — О, величайший, спору нет! Не всякая лошадь такого выдержит…