Страница 116 из 157
2 Дела живые и мёртвые
В управе я уединился — если не считать Фудзи, забившегося в угол — для размышлений, какими пока что делиться не хочу, а потом вызвал в кабинет юного Хисатаку.
Тот примчался, словно его демоны подгоняли, и упал на колени перед помостом. Под мышкой Хисатака держал растрёпанную, явно много раз читанную книгу. Завидя мой интерес, парень зарделся летним пионом и быстро сунул книгу в рукав.
— Уложения изучаешь? — ободрил его я. — Молодец, хвалю.
Щёки Хисатаки приобрели багровый оттенок.
— Ну-ка, дай сюда!
Дрожа всем телом, он подчинился.
Это были не уложения. На обложке значилось имя — Тикамацу Мондзаэмон. Правей, иероглифами покрупнее, читателя завлекало название: «Гонец в преисподнюю».
— Сборник пьес? Любопытное чтение на службе.
— Господин старший дознаватель! Умоляю позволить мне…
— Не позволяю.
— Так вы ещё не знаете, чего я попрошу!
— Отлично знаю. Ты собрался вспороть себе живот прямо здесь, испачкав кровью лакированные доски пола. Ещё и потроха, небось, вывалятся! Мне жалко пола, вот и запрещаю.
На парня было больно смотреть. Я не стал говорить ему, сколько раз я сам изъявлял желание покончить с собой на глазах у господина Сэки. Вместо этого я, вспомнив наставления актёра Кохэку, закатил глаза и воскликнул с придыханием:
— О, Тикамацу Мондзаэмон! Я видел репетицию великого Кохэку, когда он играл роль Коман, служанки из придорожной харчевни. Это было восхитительно!
— О, господин старший дознаватель! — в тон мне восхитился Хисатака, падая ниц. — Да вы знаток! Я перед вами — сущее ничтожество!
Он пополз к помосту:
— И я ещё смел притащить сюда эту книжонку? Думать, что я знаток театра? Умоляю…
— Никаких сэппуку! — напомнил я. Парень сник.
— Беги, позови сюда Широно. И секретаря с архивариусом зови тоже.
— Стражников? — предложил услужливый Хисатака. — Манци? Она у деда в мастерской, но я сбегаю, если надо.
— Не надо. Тех, кого я назвал, достаточно.
Я мог бы вызвать и стражников. Ещё в начале здешней службы я нанял для караула на воротах двух крепких парней из местных обедневших пейтинов, способных при случае дать достойный отпор. Сыновья Мияги получили долгожданную смену — и некоторую толику свободного времени. Но к чему звать крепкие мышцы, если нуждаешься в здравых размышлениях?
— Бегу! Одна нога здесь…
— Нет, стой!
— Стою!
— Сперва принеси чай.
— Господин желает чаю? Я мигом…
— Чай не для меня. Чай для Фудзи.
Поначалу я думал вызвать для слуги лекаря. Но быстро отказался от этой идеи — вряд ли лекарь захочет лечить каонай, даже если я буду настаивать. А если и захочет, так пойдут слухи, что к безликому вызвали настоящего лекаря, и вызывал не кто-нибудь, а сам господин безликого, — короче, статус Фудзи в Наха взлетит до небес.
— Не надо чаю, господин! — донеслось из угла. — Я не заслуживаю…
— Молчи! — оборвал я слугу.
— Вы слишком добры…
— Молчи! Принесут чай, сиди и пей.
— Мне бы полежать, и всё. Я тут, в уголочке…
— Закрой рот! А принесут чай, так пей хоть сидя, хоть лёжа.
— Я…
— Всё, спор окончен. Станешь пить чай, сними маску и повернись лицом к стене. В смысле, не лицом, а сам знаешь, чем!
— Это наказание, господин?
— При чём тут наказание? Не хватало ещё, чтобы все только и делали, что на тебя пялились! Я-то насмотрелся, и Широно тоже, он вообще жил вместе с такими, как ты. Зато остальные… Эй, помощник дознавателя, нам долго ждать?
Хисатака исчез, вернулся с чаем и опять исчез. Вскоре все, кто был мне нужен, сидели перед помостом на плоских подушках.