Цена доверия

Глава 5

Караван подходит к заставе ровно в полдень, как и предсказывал дозорный, — тридцать четыре телеги растягиваются по перевалу длинной вереницей, охрана по бокам, все в одинаковых плащах цветов Торгового дома Ксеррат: серебро по тёмно-синему. Ерден наблюдает за ним со стены, пока телеги одна за другой останавливаются перед воротами, и думает, что давно не видел такого богатого каравана на этом перевале — обычно подобные грузы идут равнинным путём, через заставы попроще.

Факир, глава каравана, подъезжает к воротам первым, спешивается сам, не дожидаясь, пока кто-то из его людей не подбежит, чтобы помочь ему, — и это Ерден отмечает как первую деталь, не вписывающуюся в образ надменного богатого купца, каким он ожидал его увидеть. Факир — немолодой парсиец, судя по цвету кожи, высокий, подтянутый (видимо сдержан в еде и удовольствиях), как и большинство в караване одет в походный балахон, полностью скрывающий тело с головы до ног, открывая ветру лишь лицо, брови и густые усы темно-пепельного цвета, ясные карие глаза, смотрят цепко и пристально, губы тонкие и сдержанные, держится прямо, с достоинством, но без обычного высокомерия иных купцов, которые кичатся своим положением или богатством — учтиво кланяется коменданту заставы ровно настолько, насколько того требует вежливость, не больше и не меньше.

— Комендант Ерден, полагаю, — говорит он. — Наслышан о вашей заставе и о вас самом, ваших методах. Говорят, здесь самый дотошный досмотр на всей границе империи.

— Говорят верно, — отвечает Ерден. — Груз и документы, будьте добры.

Факир кивает одному из помощников, и тот подаёт грамоты — целую стопку, перевязанную лентой с печатью Ксеррата. Ерден пролистывает их прямо у ворот: разрешение на провоз от имперской таможенной палаты, опись груза — «инструменты и части механизмов для мастерских», печать формирования каравана, печать пограничного поста на входе в земли Куорлу, откуда караван, если верить документам, начал путь три недели назад.

Всё в полном порядке, насколько это можно определить с первого взгляда.

— Груз предназначен для мастерских в землях Хорасата, — уточняет Факир, пока Ерден просматривает бумаги. — Партия крупная, поэтому и охрана солидная — не хотелось бы, чтобы кто-то принял богатый на вид караван как приглашение к разбою в горах.

— Разумная предосторожность, — соглашается Ерден, не отрывая взгляда от одной из печатей — той, что стоит на грамоте о происхождении груза. Печать на первый взгляд в полном порядке, оттиск чёткий, цвет не изменён — есть все основания полагать, что груз по всей видимости не вскрывали с самого момента опечатывания. Но что-то в самой дате, указанной рядом с оттиском, на мгновение цепляет натренированное внимание коменданта, хотя Ерден всё ещё не мог точно сказать, что именно — просто постоянно проявлялось какое-то ощущение, что он уже видел похожую комбинацию цифр совершенно в недавнем прошлом, на каком-то другом документе.

— Досмотр так или иначе займёт время, — говорит он будничную фразу, поднимая взгляд на Факира. — Груз у вас крупный, а у меня своя процедура, причем для каждой из телег. Поэтому прошу вас распорядиться отвести весь караван на площадку для карантина, вашу охрану разместить в отведённых для этого пределах — таковы установленные правила для грузов подобных размеров.

Факир послушно кивает головой и не возражает — на его лице ни тени раздражения, ни намёка даже на попытку поторопить коменданта или надавить на него своим положением или авторитетом Торгового дома Ксеррат.

— Понимаю, понимаю, — говорит он. — Времени у нас предостаточно, груз конечно уже ждут, но не настолько срочно, чтобы спорить с уставом заставы и вашими правилами. Но один вопрос я всё же озвучу — сколько примерно времени займёт полный досмотр всего груза?

— Сколько? — удивленно вскидывает брови Ерден. — Столько, сколько потребуется, Факир-ага. Обычно для таких караванов как у вас два, а то и три дня. Но есть вероятность, что и дольше.

— Разумно, я понимаю, — Факир кивает снова, с тем спокойствием человека, которому либо нечего скрывать, либо который слишком уж хорошо умеет это спокойствие изображать для других. — Мои люди разобьют лагерь на площадке. Если понадоблюсь для вопросов — я всегда рядом с головной телегой.

Он отходит распорядиться насчёт размещения, а Ерден ещё раз пролистывает грамоты, задерживаясь на той самой дате о печати происхождения груза. Он не может пока сформулировать, что именно его беспокоит — только то, что есть у него какое-то ощущение, а за пятнадцать лет службы он выучил не игнорировать свою интуицию, даже когда весы, печати и документы в один голос утверждали, что всё чисто.

Вечером, когда телеги каравана были уже выстроены рядами на площадке карантина, а костры охраны Факира горят ровными точками в сумерках, Ерден позвал Джарггала в кабинет — не для доклада, а чтобы разложить перед ним все грамоты каравана и спросить, не видел ли тот прежде печать с оттиском именно такой формы, и не приходилось ли ему сталкиваться с конторами, что оформляют документы для Торгового дома Ксеррат.

Джарггал пришёл нескоро, заставив Ердена подождать, и долго рассматривал оттиск при свете лампы, прежде чем ответить.