Страница 30 из 57
— И еще, Ерден, — обратился кхандец к коменданту, когда Айрил ненадолго отвлеклась на протокол, переписывая его заново. — Насчёт того приказчика, о котором я говорил. Я тут весь вечер думал, не мог уснуть — не могу я вспомнить его лицо точно. Поэтому его участие может быть как совпадением, так и нет.
Ерден посмотрел на кхандца внимательнее, оценивая услышанное.
— Тогда Джарггал в протокол эта информация не пойдёт и в любой другой официальный документ тоже, — холодно сказал Ерден. — Но в свою тетрадь обязательно запиши. Если информация о приказчике окажется правдой, то она рано или поздно всплывёт снова, при другом грузе и в другое время. В нашем деле смутные ощущения без доказательств не решают поставленных перед нами задач, но они могут указывать, куда смотреть в следующий раз.
Джарггал тут же кивнул, полностью соглашаясь с его словами — именно этого ответа он и ожидал от Ердена, его привычная холодная методичность и приверженность правилам сейчас успокаивала кхандца сильнее, чем что-либо другое, даже похвала сейчас была бы абсолютно чуждой.
Айрил тем временем закончила очередной набросок протокола о задержании груза и протянула лист Ердену на проверку.
— Так лучше, нойон?
Ерден быстро пробежал глазами, немного задержался на середине, после чуть кивнул, будто бы соглашаясь со своими собственными мыслями.
— Почти, Айрил. Убери вот здесь слово «умышленно» — иначе оно как будто бы намекает на возможный мотив со стороны либо караванщика, либо нанимателя, а мотив нам сейчас ни к чему, нам нужен исключительно факт несоответствия дат, не более того.
Айрил молча взяла листок, вычеркнула слово, вписала в него другое и снова протянула Ердену для сверки.
Джарггал снова понаблюдал за этой почти механической работой сослуживцев — вычеркнуть, переписать, повторить в случае необходимости, при этом взвешивая каждое слово так, будто оно весило не меньше, чем то самое оружие, спрятанное в караванном грузе под маской сопровождающего документа, поименовавшего его инструментами. Кхандец в очередной раз подумал, что именно так, наверное, и должна выглядеть настоящая победа дотошной досмотровой службы империи — в виде безупречно лаконичной и точной фразы на официальной бумаге.
К тому времени, как за окном забрезжил первый серый свет от восходящего солнца, протокол был фактически готов — юридически безупречный всего то на половину стандартного листа, за которым тем не менее стояло несколько бессонных ночей досмотровой службы заставы, просмотр семи лет хранившихся всё это время архивных записей и одно-единственное признание Джарггала, которое долгое время было никому ненужным.