Цена доверия

Глава 23

Сон никак не шёл к Джарггалу. За свою службу ему не спалось уже не в первый раз, но в эту ночь бессонница у кхандца будто бы была несколько иного рода. Но вовсе не тревога о завтрашнем исходе изложенного комендантом плана держала его в этом мире, не позволяя провалиться в мир сновидений, а всё ещё то самое воспоминание, которое он будучи честным с Ерденом выпустил наружу перед ним несколько дней назад и с тех пор он жил с ощущением, будто открыв старый запылившийся сундук, он никак не мог закрыть его обратно.

Три года прошло с тех пор как к нему подошёл тот самый человек с «выгодным предложением» — конечно, не сам, а через посредника, как и принято в таких не очень чистых делах. Естественно, ему были предложена некоторая сумма за то, чтобы он не удивлялся некоторым грузам и сопровождающим их документам, если такие вдруг случатся при его смене. Джарггал на самом деле отказал посреднику — твёрдо и сразу, без каких-либо колебаний, и, честно говоря, внутри себя он до своего разговора с Ерденом откровенно гордился этим — наверное одним из верных поступков за его годы службы. Он не доложил об этом случае коменданту той заставы — было дело, да, и возможно это можно было бы посчитать недоработкой с его стороны, но он не взял никаких денег, не поддался столь близкому искушению получить такие лёгкие деньги, которые ни к чему напрямую его не обязывали — и это, как не крути, было всё-таки хорошим поступком радетельного служивого. Долгие годы кхандец держался в собственной голове за этот шаткий баланс — одна недоговоренность была компенсирована одним проявлением его верности долгу.

Теперь, лёжа и мучаясь от отсутствия сна, Джарггал по памяти пытался восстановить лицо того приказчика, чьими устами до него донесли предложение вслух, в то время как настоящий заказчик продолжал оставаться в тени. Он продолжал снова и снова рисовать в своём воображении его черты поточнее, что было довольно сложно спустя столь значительное время как три года, и не мог этого никак сделать, потому что уже тогда, когда он отказал посреднику, он нарочно старался не запоминать его лицо, в тот момент это казалось ему совершенно неважным, в отличие от самого факта отказа сотрудничества.

Стоял ли тот самый Нуршат из его прошлого и за грузом в караване Факира? Или этим кто-то был другой человек его профессии, работающий на ту же гильдию или торговый дом? Старший досмотрщик понимал, что всё что у него имеется всего лишь подозрение на возможное совпадение — это далеко не факт, а именно что вероятность, рождённая совпадением оттиска и найденной Сербеком метки на документах, а также навалившейся в эти дни собственной тревожной памятью кхандца, оттого заявлять вслух что ко всем случаям приложил руку именно Нуршат, чьего лица даже сам Джарггал не мог никак вспомнить и восстановить в памяти, имея лишь смутный образ, подернутый трехгодичной плотной дымкой забывания, с его стороны было бы проявлением крайней неосторожности, а может даже и несправедливости, ведь Нуршат мог быть и вовсе ни при чём, не иметь отношения к грузу, подложенному в телегу, находившуюся именно сейчас на карантинной площадке Дымчатого Перевала.

Но несмотря на все эти мысли в голове у кхандца узел никак не хотел развязываться сам собой, не помогали даже внутренние убеждения Джарггала самого себя, что все эти переживания не имеют никакого значения для завтрашнего заявления Ерденом протеста в отношении груза. Значение это имело — не для протокола, а для него самого: если гильдия использует одних и тех же людей на границе годами, значит, отказ Джарггала три года назад не остановил ничего, лишь заставил их поискать более сговорчивого печатника в другом месте, а сам Джарггал, промолчав тогда, лишил заставу шанса понять раньше, с кем они имеют дело.

Он поднялся, не в силах больше лежать с этими мыслями, и пошёл через тёмный двор к кабинету коменданта — не потому, что у него было что доложить, а потому что не мог оставаться один с этим узлом до утра.

В кабинете горел свет. Ерден и Айрил сидели над столом, заваленным черновиками — Джарггал не сразу понял, что перед ними не один вариант документа, а не меньше пяти, каждый вычеркнут наполовину и переписан заново.

— Не спится? — спросил Ерден, не удивившись его появлению.

— Ага, не спится, — коротко ответил Джарггал, садясь на свободный стул у стены. — Что с протоколом?

— Думаем над формулировкой, — сказала Айрил, не отрываясь от листа. — Ерден-нойон хочет, чтобы документ был неопровержим по букве и не давал малейшей зацепки прочитать между строк больше, чем там написано.

Она принялась зачитывать вслух черновой вариант для кхандца, который складывался в сухие, канцелярские фразы о несоответствии дат в путевых записях каравана, без упоминания о содержимом груза, о нанимателе, о чём-либо еще, кроме явного технического несоответствия.

— Как будто бы слишком сухо, — заметил Ерден, пальцами одной руки задумчиво трогая свой подбородок. — Звучит и сформулировано так, будто мы сами не до конца уверены в основаниях задержания груза. Думаю, что в документе формальная строгость должна на деле выступать неким стержнем, при этом она не должна выглядеть придиркой или отговоркой нашей службы.

— Может быть тогда добавить сослаться на порядок? — предложила в ответ Айрил. — Указать на наши предписания, согласно которым расхождение дат для досмотровой службы само по себе является достаточным основанием для задержания груза до выяснения всех обстоятельств, в этом случае и таковые обвинения владельца груза в чём-либо конкретном не требуются.

— Вроде как звучит намного лучше, Айрил, — согласился Ерден. — Хорошо, пиши так.

Джарггал слушал этот разговор между Ерденом и Айрил — сухой, технический, лишённый какой-либо драмы — и ощутил странное облегчение и даже успокоение: ведь именно в этом и заключается их служба, настоящая работа коллектива служащих заставы, не звон мечей или таинство магии, а точность слова, зафиксированная пером на обычной бумаге.

— Кстати, о бумагах, — сказал Джарггал, вспомнив. — Сербек заходил ко мне перед сном, докладывал. Ту метку, что была на трёх старых делах, на документах Факира он не нашёл — ни на грамотах формирования каравана, ни на путевых записях. Либо в этот раз посредник её не ставил, либо она есть, но не там, где Сербек догадался искать.

— Жаль, но не удивлён, — отозвался Ерден, не отрываясь от листа. — Метка помогла бы, но обойдёмся тем, что есть. Путевые записи и без неё говорят достаточно.