Страница 3 из 57
Глава 2
Вечером, когда Ерден как обычно заперся в кабинете с досмотровыми книгами, к дальним воротам заставы, со стороны степи, подошла одна небольшая телега, которую вёз одноухий йещек, рядом с телегой шла женщина по имени Сауле, что возит вяленое мясо сычанов и сушёный курт из молока хойев на рынки ближних стоянок. Мелкий, можно даже сказать незначительный товар, необязательный для полноценного досмотра — обычно её пропускают почти без формальностей.
Джарггал встречает её у ворот сам, без младших досмотрщиков.
— Припозднилась, — говорит он вместо приветствия.
— Задержалась у сестры, — отвечает Сауле, откидывая полог телеги. — Как обычно, Джарггал-ага?
Он окидывает взглядом мешки — привычным, беглым взглядом человека, который, даже мельком взглянув, отличает честный груз от нечестного по одному запаху и виду упаковки, без всякой магии. Ничего подозрительного он не ищет — и не находит.
— Как обычно, — соглашается он.
Он не подносит мешки к весам. Не проводит рукой, запуская магию плетения, в поисках потаённых полостей. Просто кивает страже — пропустить — и Сауле, прежде чем тронуться дальше, протягивает ему свёрток промасленной бумаги — кусок того самого вяленого мяса сычанов, немного, ровно столько, сколько один человек съест за пару дней.
— Спасибо, что не мучаешь долгими вопросами, — говорит она. — Не все здесь такие понимающие.
— Служба такая, — отвечает Джарггал, пряча свёрток за пазуху. — Не всем дано понимать, что не каждый мешок курта — государственная тайна.
Телега уезжает в темноту, а Джарггал возвращается на пост, где младший досмотрщик Сербек, совсем ещё юный мазар (как и Ерден) из клана Тау-Тел, темноволосый, безусый, худощавый как жердь, среднего роста, но как будто бы непропорционально длинными руками, замечает свёрток за пазухой Джарггала.
— Это… она вам передала? — спрашивает он тем тоном, каким обычно спрашивают о тех вещах, в которых бывают не уверены, что о них вообще можно хоть как-то спрашивать вслух.
— Расслабься, Сербек, это всего лишь мясо, — коротко отвечает Джарггал, чуть улыбнувшись. — Не оружие, не зажигательная смесь, не серебро или какой-то другой запрещённый к провозу груз. Эта женщина вот уже третий год возит одно и то же, может быть я даже знаю её товар лучше, чем она сама.
— А если Ерден-нойон узнает? Если будет задавать вопросы?
Лицо Джарггала снова расплывается в улыбке — без злобы, скорее устало от таких глупых вопросов молодого.
— Комендант привык взвешивать караваны и содержание бумаг. Но в то же время он не может взвесить, каково это — от зари до заката стоять на воротах перевала, когда за спиной у тебя двадцать лет безостановочной досмотровой службы, а в этот момент перед тобой — обычная, усталая женщина, у которой в голове только одно желание — попасть домой засветло. Когда-нибудь, Сербек, и ты поймёшь как отличать ситуации, при которых действительно необходимо проявлять строгость, а где достаточно простой человеческой вежливости.
Сербек мотнул головой, поняв, что старший досмотрщик Джарггал не считает, что сделал или делает нечто дурное. По всей видимости мясо для него не взятка, а некая форма благодарности, неотъемлемой части устоявшегося негласного порядка вещей на заставе, который держится здесь куда дольше, чем даже сам Ерден находится в своей должности. Но также понятно, что записи об этой торговке в досмотровой книге не будет — и не потому что Джарггал желает скрыть свой проступок, а потому что в этой ситуации попросту нечего и записывать — поскольку с его точки зрения ничего не было.
Впрочем старший досмотрщик Джарггал не знает — да и обычно не задумывается, — что именно такая его привычка однажды, уже при другом грузе, другой ситуации или другом человеке у ворот заставы, может стоить ему и его сослуживцам дороже стоимости свёртка вяленого мяса.