Страница 2 из 57
Глава 1
Небольшой караван из трёх телег подошёл к камню весов ближе к полудню — обычное дело, шерсть и войлок из степи, направление — окраинные рынки империи Куорлу. Ерден — мазар из клана Тау-Кут, высокий шатен с коротко стриженными волосами, чтобы сильно не потеть из-за шевелюры на голове, потому что если волосы отрастут, то они станут самопроизвольно завиваться, серыми глазами, тонкими усиками, тонкими бровями и такими же тонкими губами — узнаёт караванщика в лицо: тот приходит на заставу третий год подряд, всегда с одним и тем же грузом, всегда в одно и то же время сезона.
— Пялан, — говорит, не отрываясь от досмотровой книги, старший досмотрщик Джарггал — кхандец из речной провинции, абсолютно лысый с небольшими темными усами и бородкой, с узкими постоянно веселящимися глазами, ладно скроенными ушами и небольшим шрамом над правой бровью — являющийся фактически заместителем Ердена. — Опять он. Можно и не смотреть толком, Ерден-нойон, всё те же тюки, что и в прошлый раз.
— Значит, посмотрим толком, — скупо отвечает Ерден.
Джарггал вздыхает так, чтобы это было слышно, но спорить не спорит — за годы службы под началом Ердена он выучил, что спор отнимает больше времени, чем сам досмотр.
Тюки один за другим ложатся на камень весов. Ерден стоит рядом, смотрит, как стрелка на резной шкале останавливается — вес сходится с заявленным в грамоте почти точно, расхождение на полфунта, обычная для шерсти влажность.
— Видишь, — говорит Джарггал. — Всё чисто.
— Вижу, что вес чист, — отвечает Ерден. — Плетением ещё не проверил.
Он проводит рукой, на которую нанесена магическая татуировка, позволяющая улавливать плотность в содержании грузов, над тюком. Нехитрое специализированное магическое плетение татуировки, управлять которым его когда-то учил ещё Айдын, отзывается лёгким теплом в пальцах, если внутри пустота или чужеродная плотность там, где её быть не должно. Первый тюк — ровное тепло, соответствует шерсти по всей глубине. Второй — так же. На третьем тепло на мгновение обрывается ближе к середине — тонкая полоса холода там, где должна быть только шерсть.
— Вот, я как чувствовал, — говорит Ерден.
Джарггал подходит к грузу поближе, сам ловким привычным уже за годы службы движением надрезает шов. Внутри между слоями шерсти обнаруживается небольшой свёрток в промасленной ткани — три тонких брусочка серебра — не задекларированных и естественно не оплаченных установленной пошлиной.
Торговец Пялан, стоящий рядом, даже не оправдывается — только виновато разводит руками и тупит взгляд вниз, как человек, которого поймали уже не в первый раз, но и не в последний.
— Согласно действующих правил половина стоимости изъятого идут как штраф в казну либо полная конфискация, — говорит Ерден Джарггалу, разворачиваясь к досмотровой книге.
— Нойон, но этот штраф по сути весь его заработок за этот сезон, — тихо замечает Джарггал. — Может быть ограничимся только пошлиной и предупреждением? Вы ведь знаете, что он не в первый раз проходит именно здесь, взносы и платежи нам с его товаров пригодятся и в следующем году.
— Джарггал, — отвечает Ерден, не поднимая взгляда от книги, пока вписывает подробности выявленного нарушения, — ты ведь отлично понимаешь, что правила одинаковы для всех. Иначе завтра у каждого второго найдётся веская или любая иная причина, почему именно в его случае служащим заставы нужно сделать очередное исключение.
Джарггал молчит на секунду дольше, чем обычно, будто оценивая услышанное, потом нехотя кивает — не потому что он согласен с комендантом, а потому что знает: спорить сейчас бессмысленно.
— Как скажешь, нойон. Как скажешь.
Он оборачивается к торговцу Пялану, сообщает тому сумму штрафа, и его голос — олицетворение той самой интонации человека, который уже не одну зиму несёт службу и перестал удивляться приказам начальства, для которого бумага значит больше, чем судьба караванщика, который в шаге от разорения.
Ерден же своим ровным почерком вписывает в досмотровую книгу сведения о проведенном осмотре груза и выявленном незадекларированном серебре, затем удовлетворенно закрывает книгу и обращает внимание на дым за стенами заставы — сигнал с дальнего поста, уведомляющий о том, что на подходе большой караван, если судить по цвету дыма.