Страница 26 из 57
— Хорошо, выложу свои карты на стол. Я могу внести в отчёт одно-единственное единственное документальное обоснование, которое будет принято начальством как неоспоримое — несоответствие даты печати дате формирования каравана, — сказал Ерден. — Это не измена и не сговор с мятежниками империи. Всего-навсего — нарушение порядка оформления. Но оно достаточно, чтобы задержать и конфисковать груз на законных основаниях, а далее груз будет пылиться на наших складах. Что касается вашего имени, то этот случай, конечно, ударит по вашей репутации, но не посягнет на вашу жизнь.
— А что будет дальше? — спросил Факир, в его вопросе слышалась не только тревога, но и понимание, что простых решений в подобных делах не бывает.
— Главное, что груз не дойдёт до Хорасата, — ответил Ерден прямо. — Дело будет закрыто мной как техническое нарушение оформления груза. Маловероятно, что Ксеррат будет оспаривать и пробовать изымать его с хранения — это не только дополнительные траты, но и еще сверка груза и опись его состава в присутствии представителя имперской торговой гильдии. Если мои догадки касательно оружия верны, то всего этого не будет. Но вы, конечно, потеряете этот контракт и груз, и в дополнение вероятно, несомненно, доверие Ксеррата на будущие сделки. Да и слухи разойдутся быстрее любого официального протокола, какие бы аккуратные формулировки я не использовал при его оформлении, но ваше имя, Факир-ага, не будет никак связано с изменой в архивах империи, а это, на мой взгляд, дорогого стоит, учитывая обстоятельства.
Факир снова продолжительно молчал, глядя куда-то мимо Ердена, в сторону карантинной площадки лагеря, туда, где среди прочих телег несли свою службу те самые «немые», с одним из которых он имел разговор этим утром.
— А что Ксеррат? — спросил он наконец Ердена. — Если они узнают, что я предварительно беседовал с вами. А после узнают, что груз перехватили из-за документальной нестыковки, которую я, по их мнению, должен был скрыть или как-то разрешить с вами.
— Боюсь, Факир-ага, что это уже ваша забота, а не моя, — сказал Ерден, спокойным тоном не жёсткости, ведь он не собирался обещать Факиру того, чего на самом деле никак не мог прогарантировать. — Со своей стороны, я оформлю документы так, чтобы формально это выглядело как моя собственная бдительность, о которой давно все наслышаны, а не ваша оплошность или даже содействие заставе. Но полностью скрыть тот факт, что задержан груз, находившийся в вашем ведении в рамках этого караванного маршрута, я, увы, не в силах — это станет известно в любом случае.
Факир согласно покивал головой, признавая верность слов коменданта, а также будто бы одновременно взвешивая оставшуюся часть пути, которую ему предстояло пройти после этого разговора — и по всей видимости этот остаток дороги, судя по всему, был немногим легче, чем тот, который он уже прошёл.
— Хорошо, комендант, — сказал он наконец. — Готовьте протест, я не против, и не буду спорить с заставой по выявленным нарушениям.
— Хорошо, но перед этим хотел бы прояснить ещё один вопрос, — сказал Ерден, до того как купец успел развернуться, чтобы уйти. — Те пятеро из охраны, приставленные отдельно к одной из телег каравана. Кто они такие?
На лице у Факира после вопроса что-то промелькнуло, но Ерден не разобрал что именно.
— Думаю, что это люди Торгового дома Ксеррат, — сказал он тихо. — Они не мои и никогда ими не были. Я знать не знаю даже их имён, они мне не представлялись, комендант. Впрочем вряд ли у меня есть хоть какое-то желание узнать их имена. Думаю, что не имеет смысла указывать об этом в оформляемых вами документах. Не хочу, чтобы стало известно, что это я вам о них рассказал…
Он не стал договаривать, хотя договаривать и не было никакой нужды, Ерден всё понял и без этих слов.
— Обещаю, Факи-ага, что об этом не будет ни слова, — сказал Ерден. — Пусть это останется только между нами.
Факир снова кивнул — уже коротко и устало — и на этот раз уже действительно повернулся, чтобы уйти, но не тем уверенным в себе купцом, что недавно пришёл на встречу минута в минуту с комендантом Дымчатого Перевала, а человеком, которому только что показали, во что именно ему обошёлся его двадцатилетний опыт не задавать лишних вопросов нанимателю.
Ерден смотрел вслед удаляющему караванщику, убирая с поверхности камня весов бумаги. В целом разговор с Факиром прошёл по его мнению так, как Ерден и планировал, — без криков, без открытых обвинений, с более-менее справедливым, на взгляд Ердена, исходом, если понятие справедливости вообще можно было как-то соотнести с этой ситуацией. Но тем не менее удовлетворения Ерден, увы, не ощущал — в мыслях была всё та же тяжесть, что накатывала на него при изучении документов, найденных Сербеком. Факир уходил свободным, но в то же время и опозоренным, а Торговый дом Ксеррат, который не будет даже указан в официальном документе, составлением которого придётся заняться заставе, вероятно, сразу после задержания груза начнёт обдумывать, как и каким путём провести следующий скрытый груз.