Цена доверия

Глава 12

Ночь давно перевалила за середину, лампы догорают и начинают нещадно чадить, требуя то и дело подливать свежего масла, а стопка просмотренных грамот на столе растёт медленнее, чем хотелось бы обоим.

— Архив, — говорит вдруг Джарггал, отрываясь от очередного маршрутного листа. — У нас должны храниться копии старых досмотровых записей, не только с этой заставы — общий свод по границе, что рассылают раз в год из имперской палаты для сверки. Если тот груз тканей три года назад, о котором я говорил, действительно проходил досмотр с тем же почерком печатника, запись должна быть там.

Ерден без слов поднимается, снимает с полки в углу кабинета тяжёлый, редко открываемый сундук с прошнурованными свитками — годовые своды, которые застава обязана хранить по уставу, хотя за все годы службы Ерден заглядывал в них едва ли трижды. Плотная пыль на крышке говорит о том же.

Поиск занимает больше времени, чем они думали — свитки не подписаны по темам, только по годам и месяцам, и приходится читать почти каждую строку, чтобы найти упоминание груза тканей с равнинной заставы, где раньше служил Джарггал.

Находит эту запись в итоге сам Джарггал — не потому что помнит точную дату, а потому что узнаёт название заставы прежде, чем успевает прочесть остальное.

— Вот, — говорит он, разворачивая свиток на столе рядом с грамотами каравана Факира. — Груз тканей, контора-посредник, название я и тогда толком не запомнил, что-то на «Т». Досмотр пройден без замечаний. И вот здесь, — он указывает пальцем, — оттиск печати формирования груза.

Ерден подносит обе грамоты — старую, трёхлетней давности, и нынешнюю, от каравана Факира — почти вплотную друг к другу под светом лампы. Руна связи на обоих оттисках вытянута книзу одинаковым, характерным образом — не просто похожий стиль, а, насколько можно судить без специального инструмента, работа одной и той же руки.

— Это уже не случайное сходство по памяти, — говорит Джарггал тихо. — Это два оттиска рядом, Ерден, за разные годы. Такое можно приложить к отчёту.

Ерден молчит, разглядывая обе печати ещё долго, сверяя мельчайшие детали — толщину линий, угол, с которым руна связи изгибается у основания.

— Одна рука, — соглашается он наконец. — Но этого всё ещё недостаточно.

— Недостаточно для чего? — не понимает Джарггал.

— Недостаточно, чтобы предъявить Факиру обвинение, — поясняет Ерден. — Совпадение почерка печатника доказывает, что один и тот же мастер оформлял разные грузы три года назад и сейчас. Это не доказывает, что груз Факира — не тот, что заявлен по его документам. Это доказывает только то, что кто-то в окружении Дома Ксеррата пользуется услугами печатника, услуги которого слишком дороги для такого груза как «инструменты и части механизмов для мастерских».

— Тогда что нам нужно?

— То, что я искал с самого начала, — Ерден откладывает обе грамоты и возвращается к маршрутному листу с несовпадением дат. — Не подозрительный почерк, а факт, который невозможно объяснить иначе, кроме как ложью в документе. Печатник может работать на кого угодно — это не преступление. А вот два дня пути там, где нужно пять, — это уже цифра, которая не лжёт, даже если печать честная.

Он придвигает к себе чистый лист и начинает выписывать хронологию заново — теперь уже не вразброс, а по порядку, день за днём, от даты формирования каравана до дня его прибытия на Дымчатый Перевал, сверяя каждую отметку поста с расстоянием между точками по карте, что висит на стене кабинета.

Джарггал молча придвигается ближе, чтобы смотреть через плечо, и на этот раз ни один из них не вспоминает ни о недоверии, ни о трёхлетнем умолчании — только о цифрах, которые наконец начинают складываться в единую, неудобную для караванщика Факира картину.