Страница 12 из 57
Глава 11
Стук в дверь раздаётся именно в тот момент, когда Джарггал разворачивает перед Ерденом ещё один маршрутный лист, и оба одновременно поднимают взгляд с одинаковым выражением людей, которых оторвали от единственного, что имеет значение этим вечером.
— Ерден-нойон, — в дверях стоит Толеу, смотритель конюшен, с масляным фонарём в одной руке и явным нежеланием мешать — по крайней мере, судя по тому, как он мнётся на пороге, не решаясь войти дальше приоткрытой двери. — Простите, что в такой час. Дело не терпит до утра.
— Говори, — отвечает Ерден, не отрываясь от листа с датами.
— Фураж, — говорит Толеу. — Охрана каравана привела не только тридцать четыре телеги, но и запасных лошадей — почти полсотни голов сверх тех, что тянут телеги. Я посчитал заново: то, что заготовлено на зиму для наших нужд и для обычных проходящих караванов, кончится за четыре дня, если кормить ещё и их лошадей по полной норме.
Ерден поднимает взгляд.
— Насколько уверен в четырёх днях?
— Уверен, — Толеу переступает с ноги на ногу. — Я трижды пересчитал, прежде чем идти к вам. Можно урезать норму всем лошадям каравана и так хватит, не работают же, стоят на карантине, но караванщики заметит урезание сразу, а мне не с руки объяснять чужим людям, почему их лошади едят меньше, чем должны по уговору о карантинном содержании.
— Об уговоре? — уточняет Ерден, прищурившись. — А где этот уговор прописан? Что-то не припомню такого документа…
— В общих правилах заставы, нойон, но они не прописаны в документах, а устно передаются из года в год. Сколько себя помню, так и было, — признаёт Толеу с лёгким смущением. — Не думал, что придётся ссылаться на бумагу для фуража, обычно хватало здравого смысла.
Ерден на мгновение прикрывает глаза — не от раздражения на Толеу, а от того особого рода усталости, которая приходит, когда одна нерешённая проблема тянет за собой три новых, ни одна из которых сама по себе не критична, но все вместе съедают то немногое время, что у него есть до утра.
— Урезай на четверть, — говорит он наконец. — Не больше, такую малость может вообще и не заметят. Но если Факир или его люди все же поймут, что их лошадям урезали положенную норму и спросят — отвечай прямо: карантин затянулся дольше обычного, запасы заставы не рассчитаны на полсотни лишних голов, норма временная, до конца досмотра, ссылайся лично на меня. Это не наше упущение, застава в целом не рассчитана на такой большой караван, поэтому это больше следствие их численности — пусть Факир это и объясняет своей охране, если недоволен, не ты. А недостаток нормы для лошадей пусть компенсируют из своих запасов.
— А если карантин затянется дольше четырёх дней даже с урезанием?
— Тогда будем резать ещё, — резко ответил Ерден, снова опуская взгляд на маршрутный лист и давая фуражиру понять, что разговор для него окончен. — Или найдём способ, чтобы карантин не затянулся так надолго. Заготовь также точный подсчёт на бумаге — сколько ушло, по какой норме, с какого дня, — на случай, если Факир решит потом жаловаться в столицу на условия содержания его каравана. Мне нужна запись, а не просто твоё слово, при всём уважении.
Толеу усиленно закивал головой, привычный к тому, что комендант заставы не принимает ничего на веру, даже от людей, с которыми служит не первый год, постоянно записывая что-то даже на клочке бумаги для памяти, если под рукой нет досмотровой книги или черновика, и, извинившись ещё раз за поздний час, удалился, закрывая за собой дверь.
Джарггал, дождавшись, пока шаги стихнут в коридоре, качает головой с полуулыбкой.
— Даже фураж у тебя должен быть подтверждён бумагой.
— Особенно фураж, — отвечает Ерден, не поднимая взгляда. — Если Факир решит, что мы нарочно морим голодом его лошадей, чтобы надавить на него, это будет первое, к чему придерётся Дом Ксеррат, а может и вся гильдия караванщиков, когда встанет вопрос, почему карантин затянулся дольше положенного. Бумага защитит нас лучше, чем любое объяснение задним числом.
Джарггал не спорит — просто пододвигает следующий лист маршрута ближе к свету лампы, и оба возвращаются к работе, которую прервали на несколько минут, но которая никуда не делась и не станет легче от того, что где-то во дворе полсотни чужих лошадей теперь едят на четверть меньше положенного.