Страница 33 из 53
Просияв в пыли, остриё с чавкающим звуком вошло в бок животного, глубоко застряв в теле. Жеребец дико, почти по-человечески взвизгнул. Обезумев от боли, он встал на дыбы и задними копытами со всего маху зарядил прямо в морду скакуна Илиодора. В следующую секунду раненый конь Филиппа вырвался из повиновения, выскочил из строя и на бешеном скаку попёр прямо на щиты фиванцев. Беотийцы в ужасе расступились перед безумной тушей, шарахаясь в стороны. Впрочем, Филиппу это мало чем помогло. Едва ветеран оказался один в глубине вражеских шеренг, в бившееся в конвульсиях животное вонзилось ещё несколько копий. Выронивший ксистон Филипп попытался выхватить копис, чтобы дорого продать свою жизнь, но в ту же секунду один из гоплитов снизу всадил копьё ему в подбородок. Железное остриё насквозь пробило челюсть и со скрежетом вышло через щёку.
Что случилось с Филиппом дальше, Александр не видел: их положение стало опасным. После страшного удара копытами теперь уже конь Илиодора пришёл в бешенство, начав дико гарцевать и лягаться. Старый гетайр судорожно натягивал поводья, пытаясь через удила привести коня к покорности и громко проклиная всё на свете. Подавшись вбок, Александр схватил чужого коня за ремень поводьев и рванул на себя, пытаясь удержать животное. Увы, у него ничего не вышло. Тот лишь раздувал ноздри и храпел, брызжа слюной. Пока они возились с конём, несколько фиванцев, почуяв слабину, нагло подскочили к Илиодору. В пыльном мареве блеснули два наконечника. Первое копьё вонзилось ветерану прямо в ключицу, да так глубоко, что Илиодор прошипел сквозь зубы и выпустил древко ксистона. Второй противник, не мешкая попытался ткнуть его прямо в лицо. Спасая товарища, Александр, не задумываясь, переклонился через Илиодора и нанёс смазанный, но сильный выпад в грудь нападавшего. Его ждал успех. Фиванец изумлённо округлил глаза, выдохнул сгусток крови и отлетел навзничь.
К сожалению, эта потуга Александра оказалась бессильной перед роком. Илиодора это не спасло. Первый гоплит нанёс второй, добивающий удар, пробив ветерану предплечье. Заходясь от боли, гетайр разжал бёдра и мешком свалился с конской спины прямо под копыта в сухую пыль. Освободившийся от седока конь рванул с места, а перед Александром образовалась опасная брешь. Ослеплённый яростью, царевич с рискованным перевесом вытянулся на спине Буцефала, намереваясь в отместку за товарища вонзить ксистон в фиванского копейщика. Выпад был точен, но в самую последнюю песчинку фиванец успел подставить аспис, ловко и с рикошетом отбив македонское остриё в сторону.
На краткий миг Александр, сам того не желая, застрял в крайне неудобном положении. Смелый беотиец тут же воспользовался ошибкой гиппарха. Отбросив щит в сторону и поняв по богатому доспеху царевича, что перед ним не рядовой гетайр, а знатный македонянин, он мёртвой хваткой вцепился в древко его ксистона и изо всей силы рванул Александра на себя.
Аргеада жутко дёрнуло вперёд и вбок. Посейдон ему свидетель, Александр удержался на спине Буцефала лишь благодаря безупречной кавалерийской выучке, хотя и накренился, подобно иве над рекой. Сжав поводья в левом кулаке, царевич мёртвой хваткой бёдер обхватил взмокшие бока своего коня. Время застыло в немом противостоянии за кизиловое древко: фиванец, упёршись ногами в землю, изо всех сил тянул его вниз, а Александр, рыча от напряжения, пытался сохранить равновесие. В эту лихорадочную секунду он мог пустить жеребца вперёд, потянув фиванца за собой, но путь Буцефалу, как назло, перекрывал конь Клита. Аристон же слева был наглухо связан боем с двумя гоплитами и никак не мог помочь.
Поняв, что увязает в ловушке, Александр принял единственно верное, пусть и отчаянное решение. Он разомкнул пальцы, отпустив ксистон. Древко моментально выскользнуло из его ладони. Не ожидавший такой развязки фиванец, вкладывавший все силы в тяговый рывок, от резкого исчезновения сопротивления не удержал равновесия. Взмахнув руками, он с диким ругательством нелепо грохнулся навзничь, задрав ноги.
Потеряв копьё, Александр вмиг выпрямился и потянулся к ножнам. Его пальцы нащупали рукоять меча, но Мойры вновь решили испытать Аргеада на прочность. Заметив, что македонянин остался без длинного оружия, из пыльного марева на подмогу упавшему соратнику выбежал второй фиванец. С перекошенным от ярости лицом гоплит кинулся прямо на Александра с занесённым для удара копьём. Один из гетайров позади попытался было прикрыть гиппарха, но его самого тут же связал боем ещё один выскочивший беотиец.
Не имея ни секунды на раздумья, Александр с шелестом выхватил из ножен копис. Налетевший фиванец с ходу попытался вонзить копьё в грудь Буцефала, однако сын царя опередил его. Всадив кентрон в бок жеребца и дёрнув поводья, он заставил коня отпрянуть в сторону. Вражеское остриё со свистом чиркнуло по воздуху буквально в пальце от шеи Буцефала. Пользуясь тем, что выпад врага провалился, Александр мгновенно тем же приёмом выправил Буцефала, пустив его резко на беотийца. Тот, увидав перед собой огромного зверя, оробел, что позволило гиппарху очертить клинком широкий диагональный замах.
Тяжёлое лезвие, расширяющееся к концу, со свистом прошлось по физиономии гоплита. Нащёчник шлема принял часть удара, но выступавший нос клинок не пощадил. Изгиб кописа с хрустом вгрызся в хрящ и кость, вдребезги раскрошив их. Вскрикнув от дикой боли, фиванец выронил копьё и, зажав месиво на месте лица, повалился на колени, судорожно забившись в пыли. Впрочем, как выяснилось, это был ещё не конец. Пока Александр расправлялся с подкреплением, самый первый его враг, убийца Илиодора, сумел подняться. Действуя налегке и без щита, он незаметно понизу зашёл царевичу в незащищённый фланг.
Александр успел уловить лишь смутную, метнувшуюся в пыли тень, когда в его бок с ужасающей силой врезалось остриё копья. Удар был такой мощи, что у гиппарха перехватило дыхание. Ахнув, Александр качнулся на эфиппии и припал животом к шее Буцефала, прижав руку к месту ушиба. Его пальцы на рукояти задрожали, едва не разжавшись. Он почувствовал, как под панцирем быстро расходится горячее тепло. Краем зрения Аргеад увидел, как фиванец хищно оскалился и высоко занёс копьё для второго, добивающего выпада. Сцепив зубы, Александр приготовился к холодному прикосновению Харона… но оно не наступило. Внезапно сквозь гул боя пронзительно запела их труба.