Страница 23 из 53
— Александр! Эниалиос! — хором подхватили они, призывая бога войны. — Эниалиос!
Ударив Буцефала в бока и пустив его обратно к основанию агемы, Александр на миг поднял взор к пыльному небесному куполу и едва слышно прошептал:
— О боги, наблюдайте. Это моё деяние… моя жизнь… — слетели слова с его уст, а затем, опустив глаза, он с неистовой силой взревел: — Вперёд, этеры! Мы идём в атаку!
— Атака! Атака! Атака! — в кураже подхватили гетайры и фессалийцы.
Александр мгновенно влетел на своё место в третий ряд. Аристон тут же прижался скакуном сбоку, закрыв гиппарха своим телом, словно режущая кромка, защищающая закалённый сердечник. Обернувшись, Клит оскалился и одобряюще кивнул:
— Неплохо… Точно не хуже, чем у… — хотел было сказать иларх, но его реплику оборвал высокий протяжный гудок сальпинкса, прорезавший шум битвы со стороны правого крыла. Клит ликующе хмыкнул под шлемом: — О, это, я думаю, наш заветный сигнал? Я-то ждал снова пурпурную ткань. Но ты угадал по времени, Александр!
— Мой отец проснулся! Не прошло и десяти лет осады Трои! — отшутился царевич под ухмылки Аристона и Илиодора.
В глубине души Александр едва сдерживался, чтобы не выругаться в адрес отца за то, что тот так долго тянул со вторым сигналом. Но главное было сделано. Александр построил и раскалил всадников, не потеряв ни единой минуты. В его голове на миг промелькнула мысль: а мог ли Филипп намеренно затянуть команду, чтобы посмотреть, способен ли Александр прочитать поле боя самостоятельно? Или он действительно просто перепил вчера и заснул? С этим хитрым и непоследовательным человеком оба варианта были возможны…
Додумать Александр не успел. Их лавина тронулась.
Кавалерия начала движение. Клит первым дал поводья, послав жеребца вперёд. За ним мгновенно набрали ход ветераны Леонид и Филипп. Затем настал черёд Александра, Аристона и Илиодора. Едва царевич легонько коснулся пятками боков Буцефала, как тот с восторгом чуть ли не подпрыгнул на месте и сорвался в размашистую рысь. Копыто к копыту, взрывая сухую беотийскую землю и поднимая за собой густые тучи пыли, двинулась масса конницы. Две тысячи всадников, выстроенных в десять клиньев-наконечников, напоминали десять стрел, одновременно выпущенных из тугого лука титана. Восемь ил гетайров шли в центре, где царская агема летела на самом острие, а две илы фессалийцев, вооружённых не только ксистонами, но и тяжёлыми дротиками, прикрывали этот разгонявшийся кулак с флангов.
Весь мир для Александра в одночасье сузился до двух высоких чёрных ушей Буцефала, раскачивающихся спин товарищей-этеров да свиста ветра в ушах. Он долго и упорно тренировался держать строй на высокой скорости. У Александра уже был боевой опыт в походе на фракийцев, когда он во главе небольшого конного отряда вместе с Антипатром налетел на ряды медов, но та детская проба каламом не шла ни в какое сравнение с рукотворным ураганом, который разворачивался прямо сейчас. В какой-то момент справа от них быстро проплыла фигура Антипатра и двух его хилиархий гипаспистов. Щитоносцы, повернув к бреши, на пределе сил бежали со всех ног, с грохотом стуча кирасами и стараясь не отстать от кавалерии.
— Александр, вперёд! Не оглядывайся! — заорал ему напоследок Антипатр, перекрывая топот тысяч копыт. — Лети и рази как грифон!
— Хайре, Антипатр! — на лету отсалютовал ему копьём Александр, надеясь, что тот успеет разглядеть этот жест в клубах поднимающейся пыли.
Вокруг ревела вся долина. Их конная гиппея летела вдоль кипевшего человеческого моря. Слева, прямо по ходу их движения, таксисы македонской и эпирской фаланги намертво сцепились с центром эллинов, а справа, утопая в клубах пыли, увязли в сражении с правым крылом Филиппа афиняне. Гетайры и фессалийцы буквально пролетали у них за спинами, стремительно пикируя в гигантскую брешь, образовавшуюся между крайним левым флангом эллинского центра и ушедшим вперёд правым крылом афинян. Этот зазор растянулся уже стадий на шесть, но и македонский ударный кулак из десяти клиньев вытянулся почти на такую же ширину. Глядя на несущуюся лавину всадников, Александр на миг ощутил холодок сомнения: сумеют ли они на скорости, даже сжавшись в клинья, завернуть в этот зазор?
— Клит, мы протиснемся?! — крикнул Александр, бросив взгляд на края их построения, состоявшие из фессалийцев. Калас уверенно вёл свою илу справа, а его товарищ Ликофрон шёл следом слева, выдерживая дистанцию до шага.
На вопрос царевича Клит обернулся и выкрикнул, перекрывая оглушительный топот копыт:
— Плевать, снесём их! — уверенно отозвался иларх. — Александр, внимательно следи за округой! Я веду нашу илу, а ты командуешь всей гиппархией! Забудь обо мне и царской агеме! На тебе вся кавалерия!
— Понял! — отсалютовал копьём Аргеад.
Клит коротко кивнул, а может, Александру только показалось: на спинах жеребцов трясло так, что разобрать мелкие жесты было невозможно.
Движение нарастало, точно обвал в горах. Сначала они шли плотной, размашистой рысью — всадники выдерживали три локтя к трём локтям, сохраняя монолитность клиньев. Но когда до зияющего разрыва между афинянами и центром эллинов осталось не больше двухсот шагов, Александр поднял ксистон высоко над головой и с надрывом, деря горло, взревел:
— Подать сигнал! Галоп! Прижаться друг к другу! Теснее!
Трубач-сальпингист царской агемы, скакавший вместе с семейофором за спиной Александра, мгновенно вскинул бронзовую трубу и выдул боевой приказ. Над равниной пронеслась властная трель из трёх долгих, раскатистых тонов. Этот зов тут же подхватили трубачи остальных ил, дублируя приказ для своих эскадронов. Вслед за сигналами илархи на острие каждого клина и лохаги по боковым рёбрам повторили команду гиппарха уже собственными хриплыми голосами. Каждый иларх на вершине своего копья прибавил ход, разгоняя илу. За ними, ускоряясь ряд за рядом, сорвалась вся конная гиппархия.