Оружейник из будущего. Рубеж на Уссури

Глава 10. Рацпредложение

— Хочешь официально закрепить свой статус и получить реальные рычаги влияния — оформляй рационализаторские предложения, — сказал Гуров спустя несколько дней, когда Артём поделился с ним растущим раздражением от медлительности бюрократической машины. — Система, конечно, неповоротливая, но при правильном подходе работает быстрее, чем ты думаешь. И, что немаловажно для человека без гроша в кармане и без официальной биографии, — она платит.

Оказалось, советская система действительно предусматривала вполне ощутимое материальное поощрение за технические новшества, признанные полезными: денежные премии за каждое внедрённое рационализаторское предложение, статус «заслуженного рационализатора» при накоплении определённого количества внедрений, а для по-настоящему крупных изобретений — вплоть до серьёзных государственных премий и связанных с ними привилегий.

— Что нужно для оформления? — деловито спросил Артём, мгновенно уловив открывающиеся возможности.

— Формальное описание сути технического новшества, обоснование экономического или военного эффекта, заключение профильных экспертов о применимости, — перечислил Гуров. — Дальше — рассмотрение технического совета, при положительном решении — премия и официальное свидетельство. Учитывая масштаб уже показанных тобой результатов, полагаю, отказать будет крайне затруднительно.

Первое официальное рационализаторское предложение — усовершенствованный состав зимней ружейной смазки, детально расписанный Артёмом на основе профессиональных познаний, слегка адаптированных под доступные в СССР шестьдесят восьмого года химические компоненты, — прошло рассмотрение технического совета округа спустя три недели, вызвав, впрочем, изрядную порцию скептических комментариев со стороны штатных заводских инженеров, явно уязвлённых тем, что очевидное, казалось бы, решение предложил не кадровый специалист профильного института, а никому доселе не известный «гражданский консультант».

— Молодой человек, — обратился к Артёму на заседании технического совета пожилой инженер по фамилии Рутковский, представлявший интересы регионального оружейного завода, — при всём уважении к продемонстрированной вами практической смекалке, хочу заметить: вопросами химического состава смазочных материалов профессионально занимаются целые лаборатории, укомплектованные кандидатами наук. Не находите ли вы несколько самонадеянным предлагать готовое решение проблемы, над которой квалифицированные специалисты бьются не первый год?

Артём, за прошедшие недели уже успевший научиться распознавать подобные выпады как проверку на прочность, а не искреннее возражение по существу, ответил максимально спокойно, без малейшего намёка на раздражение:

— Не нахожу самонадеянным, товарищ Рутковский, поскольку не претендую на фундаментальное научное открытие. Я предлагаю конкретную, практически применимую рецептуру, основанную на доступных в текущих условиях компонентах, с ожидаемым эффектом, который легко проверяется экспериментально. Если предложенный состав не подтвердит заявленных характеристик при полевых испытаниях — готов немедленно признать ошибку. Наука, в конце концов, проверяется практикой, а не авторитетом учёной степени.

Ответ, судя по последовавшей за ним короткой, но красноречивой паузе среди присутствующих, произвёл нужное впечатление — прямой, без ложной скромности, но и без высокомерия, апеллирующий исключительно к объективной проверяемости результата.

Полевые испытания, проведённые неделю спустя на морозной, хотя ещё не по-настоящему зимней ноябрьской погоде, полностью подтвердили заявленные характеристики: оружие, обработанное новым составом смазки, продолжало исправно функционировать при температурах, при которых стандартная смазка уже демонстрировала заметное ухудшение работы автоматики.

Рационализаторское предложение было официально принято, Артёму выплатили первую в его новой жизни премию — сумму, которая по местным меркам показалась ему более чем скромной, но которая, тем не менее, стала первым осязаемым, официальным подтверждением его нового статуса в этом мире, — а инженер Рутковский, к немалому удивлению Артёма, после заседания подошёл к нему лично.

— Признаю свою неправоту, товарищ Соколов, — сказал он с неожиданной, суховатой, но искренней прямотой. — Результат говорит сам за себя. Буду рад в дальнейшем сотрудничать, если возникнет такая необходимость — не в качестве оппонента, а в качестве коллеги.

За первым рационализаторским предложением последовало второе — усовершенствованная методика полевой пристрелки оптических прицелов, — затем третье, связанное с доработкой узла крепления штык-ножа, снижающей вероятность его случайной потери в боевых условиях. К началу декабря на счету Артёма числилось уже пять официально принятых новшеств, а сумма накопленных премий, хоть и оставалась скромной по абсолютным меркам, обеспечивала ему вполне комфортное по местным стандартам существование — включая, что символично, отдельную комнату в новом, недавно построенном доме для сотрудников технического управления, куда его переселили из тесного офицерского общежития.

— Неплохо для человека, некоторое время назад считавшегося вероятным диверсантом, — заметил как-то Гуров, помогая Артёму перевезти немногочисленные пожитки на новое место. — Хотя, подозреваю, ты нацелен на нечто большее, чем комфортная комната и скромные премии за отдельные технические усовершенствования.

— Так и есть, — не стал спорить Артём. — Отдельные латания дыр — это хорошо, но недостаточно. Мне нужен реальный доступ к процессу проектирования, а не только к устранению уже существующих недостатков. А для этого придётся выйти на настоящих конструкторов — тех, кто определяет облик будущего оружия, а не просто чинит уже готовое.