Страница 61 из 124
Гуров слушал, не перебивая, лишь изредка делая пометки. Он не испытывал ни жалости, ни злорадства. Был лишь холодный анализ: гипотеза подтвердилась, схема раскрыта. Показания Рыкова давали процессуальную основу для задержания Галкина. Это была победа. Но победа не над человеком — над ложью. Над системой прикрытия, которая считала себя неуязвимой. Гуров использовал ее же оружие — бюрократию, протоколы, процедуры — и обратил его против нее. Интуиция, подсказавшая, что за «несчастным случаем» кроется убийство, нашла свое подтверждение в железной логике фактов и неумолимой работе закона. Алгоритм правосудия, как ни парадоксально, оказался сильнее алгоритма коррупции, потому что был основан на материальной истине, а не на сговоре.
Когда Рыков замолчал, обхватив голову руками, Гуров аккуратно закрыл блокнот.
— Дмитрий Анатольевич, ваши слова будут оформлены как явка с повинной и подробные показания. Я рекомендую вам сотрудничать со следствием полностью. Это ваш единственный шанс. Сейчас я вызову адвоката и начнем оформление протокола.
Он встал и направился к двери. Рыков не шевелился.
На пороге Гуров обернулся.
— И еще одно. Не ждите, что Галкин попытается вам помочь. Он уже делает все, чтобы дистанцироваться. Ваши показания — это ваша единственная защита теперь. И не только от суда.
Он вышел, оставив Рыкова наедине с этой мыслью. В коридоре его ждал Крячко с сияющими глазами.
— Сдался?
— Сдался, — кивнул Гуров. — Готовим протокол, потом — срочное ходатайство об аресте Галкина. Доказательств теперь более чем достаточно. Цепь замкнулась.
Крячко хлопнул его по плечу, но Гуров не ответил на жест. Он смотрел на закрытую дверь бокса № 5. Внутри сидел сломленный человек, чья карьера, жизнь, все представления о мире рухнули в одночасье. Победа была полной. Но вкус у нее был горьким, как пыль после обрушения. Потому что эта победа была лишь над одним звеном в бесконечной цепи. И Гуров знал, что завтра или через неделю ему снова придется начинать эту же тяжелую, методичную работу по сбору фактов против новой лжи, нового преступления, новой бетонной маскировки.
— Ладно, полковник.. — тихо, сквозь дверь, донесся приглушенный голос Рыкова. — Галкин.. он все придумал. Я вам расскажу. Все как было.