Страница 34 из 124
— Да брось. — Крячко махнул рукой, но в его глазах мелькнуло что-то теплое. — Куда я денусь? Если ты полез на медведя, я хоть палку подержу. А то скучно будет.
Поздний вечер опустился на город густой, маслянистой темнотой. Освещение в кабинете ГУУР было приглушенным, только настольная лампа отбрасывала желтый круг на разложенные документы. Гуров остался один. Крячко ушел домой — Гуров настаивал. Хоть кому-то надо отдохнуть. Сам он не мог заставить себя уйти. В тишине кабинета, в этом оазисе формального порядка, он чувствовал приближение бури.
Он проделал все по правилам. Каждый шаг был обоснован статьей, каждый запрос — должным образом оформлен. Но от этого не становилось спокойнее. Он поставил на кон карьеру, благополучие Крячко, репутацию Орлова. Ради чего? Ради абстрактной справедливости? Ради того, чтобы убийца и вор в чиновничьем мундире получил по заслугам? А если не получит? Если система, как гигантский амебный организм, обволочет его, изолирует, переварит без следа? Тогда его жертва, жертва Орлова и Крячко, окажется напрасной. Он будет тем самым наивным идеалистом, о котором с усмешкой говорят в курилках: «Гуров? Да тот, что полез на министра и сгорел. Дурак».
Он встал, подошел к окну. Москва сияла внизу бесчисленными огнями, равнодушная и прекрасная. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, сидел Галкин. Не мучился угрызениями совести. Возможно, пил чай, смотрел телевизор, обсуждал с женой планы на выходные. Его мир не рухнул от сегодняшней встречи. В нем лишь появилась небольшая, досадная помеха. Клоп, которого нужно аккуратно раздавить, не запачкав руки. Гуров почувствовал ледяное одиночество. Он стоял против не человека, а принципа. Принципа вседозволенности, одетого в мундир. И за его спиной не было армии. Был только закон — хрупкий, бумажный щит, который уже давал трещины под давлением системы. Он обернулся, окинул взглядом свой кабинет: стеллажи с делами, компьютер, портрет. Крепость. Или клетка?
На компьютере тихо пискнуло входящее сообщение в служебной почте. Не от Крячко. Не от Орлова. От неизвестного адреса в домене одного из подведомственных научно-исследовательских институтов. Тема: «Уточнение по проектным спецификациям». Гуров открыл.
Текст был сухим, канцелярским: «В ответ на ваш запрос № 347/у от 15.10. высылаем для сведения уточненные данные по архитектурной части проекта ″Енисей″ (разработчик — Кузнецова Светлана Игоревна, уволена 12.09 по соглашению сторон). Актуальные контактные данные прилагаются: тел. +7XXX.., эл. почта S. Kuznetsova@..»
Ничего лишнего. Никаких угроз, намеков. Просто ответ на запрос, который Гуров не отправлял. Совершенно легитимная пересылка информации между ведомствами. Но время — глубокая ночь. И отправитель — не тот, кому он направлял запросы.
Гуров медленно сел в кресло, не отрывая глаз от экрана. Это был ход. Ответный ход Галкина. Не грубый, не угрожающий. Изящный. Чиновник, получив прямой вызов, не стал давить. Он дал информацию. Незначительную на первый взгляд. Контакты уволенного архитектора. Как будто говорил: «Хочешь копать? Копай здесь. Это тупиковая ветка. Отвлекись на нее. Оставь в покое главное». Это была провокация на провокацию. Игра в четыре руки. Но в этой игре была одна деталь: Галкин считал Светлану незначительной фигурой. А что, если это ошибка? Что, если этот «незначительный» архитектор — та самая трещина в бетонной маскировке, через которую можно добраться до сути?
Гуров сохранил письмо, распечатал его. Завтра утром он покажет его Крячко. А потом они найдут Светлану.