Страница 29 из 124
Глава 9
Кабинет для допросов № 3 в главке напоминал стерильную операционную. Белые стены, стол, прикрученный к полу, три стула, одностороннее зеркало в алюминиевой раме. Ничего лишнего, что могло бы отвлечь или дать опору для лжи. Воздух пахнет озоном от недавно работавшей кварцевой лампы и старой пылью из вентиляции.
Гуров разложил на столе три папки. В первой — копии актов сдачи-приемки работ по объекту «Енисей» за последний квартал. Во второй — заключение комплексной строительно-технической экспертизы по факту обрушения, полученное вчера поздно вечером. В третьей — распечатки финансовых проводок, выявленные Крячко, и протокол первичного допроса самого Беляева. Каждая папка лежала под своим углом, образуя безупречный геометрический порядок. Это был его ритуал, ментальная подготовка к бою.
Дверь открылась, впустив Крячко. Тот был в своем обычном состоянии сжатой пружины, но в глазах читалась усталость от бессонной ночи.
— Привезли. Ждет в соседней комнате. Требует адвоката и угрожает жалобой в прокуратуру на незаконное давление. Стандартный набор.
— Адвоката ему предоставят, как только он будет официально оформлен как подозреваемый. Сейчас он — свидетель, вызванный для дачи пояснений. И мы будем соблюдать процедуру до запятой. — Гуров не отрывал глаз от папок, сверяя порядок документов. — Наша задача — вывести его на противоречия и дать ему почувствовать, что почва уходит из-под ног. Юридически безупречно. Он должен сам попросить статус подозреваемого, чтобы замолчать.
— Понял. Включаю запись?
— Включай.
Крячко кивнул и потянулся к пульту записи на стене. Его движения были точными, выверенными. Гуров наблюдал за ним, отмечая про себя детали. Руки напарника, крупные, с коротко стриженными ногтями, слегка дрожали от переизбытка кофеина. Но это была хорошая, собранная дрожь. Гуров понимал, что Крячко — его единственная надежная точка опоры в этом деле. Он был тем, кто мог найти информацию там, где официальные запросы застревали, кто чувствовал финансовые потоки как охотничью тропу. И сейчас, перед решающей схваткой, Гуров ощущал не просто профессиональную солидарность, а глубокую личную благодарность. Он видел в Крячко не просто коллегу или друга, а брата по оружию в этой тихой войне против системы, которая давно перестала видеть разницу между законом и личной выгодой. Этот человек рисковал карьерой, а возможно, и чем-то большим, просто потому что верил в ту же призрачную справедливость, что и он. И в этой вере была их общая слабость и сила одновременно. Гуров откашлялся.
— Стас, когда начнется допрос, твоя задача — наблюдать. Не вступай, не перебивай. Фиксируй каждую микромимику, каждую паузу. Его страх будет прятаться не в словах, а в том, как он будет пить воду, как станет поправлять галстук. Он — тип корпоративного бандита. Боится не статьи уголовного кодекса, а потери денег, статуса, одобрения своего хозяина. Этим и будем давить.
Крячко усмехнулся уголком губ:
— Значит, будем бить по кошельку и амбициям. Любимая моя работа.
— Именно. Впускай его.
Игорь Беляев вошел в кабинет с видом человека, которого отвлекли от крайне важных дел. Дорогой темно-синий костюм идеально сидел на его подтянутой фигуре. Галстук от «Ermenegildo Zegna», часы «Rolex» стального цвета, матовая поверхность которых лишь изредка отсвечивала холодным блеском. Он окинул комнату беглым, оценивающим взглядом, будто прикидывал стоимость ремонта, и опустился на стул напротив Гурова с тяжелым вздохом.
— Лев Иванович, честно говоря, я не понимаю, чем могу быть полезен в очередной раз. Все документы предоставил, все пояснения дал. У компании «СтройГарант» колоссальные убытки из-за этой трагедии, простоя, репутационные потери. Мне нужно решать вопросы с инвесторами, страховщиками, а меня снова тащат сюда..
— Игорь Владимирович, спасибо, что нашли время, — нейтрально начал Гуров, открывая первую папку. — В ходе расследования всплыли новые обстоятельства, требующие уточнения. Для экономии вашего времени и нашего, действуем строго по фактам.
— Я требую присутствия моего адвоката, — отчеканил Беляев, положив ладони на стол. Ногти были безупречно обработаны.
— Вы вправе. Но на данный момент вы вызваны как свидетель. Если в ходе беседы появятся основания для изменения вашего статуса, вам незамедлительно разъяснят права и предоставят защитника. Начнем?
Беляев промолчал, что было расценено как молчаливое согласие. Его поза выражала высокомерную уступчивость.
— Давайте вернемся к хронологии дня, предшествовавшего обрушению, — Гуров вытащил из папки копию акта сдачи-приемки работ № 347 от 13 марта. — Вот акт, подписанный вами как генеральным подрядчиком и покойным Анатолием Корнеевым как представителем технадзора заказчика. Время подписания — 18:30. В акте указано, что работы на участке № 4 (где позже произошло обрушение) приняты без замечаний, бетонирование конструкций соответствует проекту. Так?
— Так. Я уже говорил. Мы с Толей все проверили.
— Хорошо. — Гуров положил рядом второй документ. — А это служебная записка дежурного инженера вашей же компании, датированная предыдущим числом, с отметкой о получении в 17:15. В ней сообщается о «несоответствии виброуплотнения бетонной смеси на участке № 4 проектным требованиям» и содержится просьба принять меры. Подпись дежурного инженера, печать. Как вы это объясните?
Беляев не дрогнул. Лицо осталось маской вежливого недоумения.
— Лев Иванович, на любой стройке такие записки — их десятки. Это рабочий момент. Дежурный инженер мог перестраховаться. Я, как руководитель, принял решение, что параметры в пределах допустимого. Я же подписал акт, взяв на себя ответственность.
— В 18:30 вы подписали акт о полном соответствии. А в 17:15 ваш подчиненный фиксирует несоответствие. Разница более чем в сутки. Вы утверждаете, что не видели эту записку до подписания акта?
— Не видел. Ее принесли уже после. Но, повторюсь, это не было критичным нарушением.