Страница 101 из 124
— Ну, смотрите, — принялся объяснять Димка, раскрывая пакет и высыпая содержимое в миску. — В доме двадцать пять этажей, триста двенадцать квартир. Даже если допустить, что дом новый и может быть заселен не полностью, то в любом случае сорок процентов жильцов имеется. В наше время у каждого как минимум есть телефон, а как максимум в одной квартире имеется несколько устройств, которые цепляются к одной сети, а также редкость, но бывает и так, что вай-фай с соседями делят. Из всего этого следует вывод: отыскать среди огромного муравейника именно то устройство, откуда был, так назовем его, сигнал, очень и очень трудно.
Гуров помрачнел. Как только ниточка, которая привела бы его к призрачной надежде, почти оказалась в руках, тут же нашлись факты, позволяющие ей из них выскользнуть. Однако вся эта путаница начала ему порядком надоедать. В конце концов, нельзя было допустить, чтобы в ближайшее время в новостях появилась очередная новость о том, что кто-то скончался, опубликовав перед этим прощальные слова в прямом эфире. И каждое промедление полковника — риск, а на кону — человеческая жизнь.
— Дай-ка. — Полковник схватил принесенные сержантом бумаги и в один миг исчез из кабинета.
Десятов, опешив на мгновение, с удивлением смотрел на захлопнувшуюся дверь.
— Опять что-то придумал, — изрек Дима и принялся засекать время для заваривания лапши.
Зайдя в свой кабинет, Гуров сразу почувствовал гнилостный запах. Он поморщился и сначала хотел отыскать источник смрада, однако одернул себя, вспомнив, для чего именно спешил. А потому ограничился тем, что распахнул окно, впуская свежий воздух, перебивающий неприятный аромат, успевший заполнить пространство.
— Так, вбиваем: дом двадцать. Есть.
Не прошло и пяти минут, база данных выдала список всех людей, у кого в графе «Место регистрации» или «Место временного проживания» стоял нужный адрес. Листая страницу за страницей, опер искал заветную фамилию. Улыбка озарила его лицо, когда он добрался почти до конца.
— Значит, проживающая в квартире сто двадцать пять. Что ж, по возвращении настанет пора принимать гостей, Алла Валерьевна Туркина. Жаль, постановления на обыск, с учетом минимального количества весомых доказательств, не добыть. А так бы и дожидаться не пришлось..
Взглянув на наручные часы, он приободрился — было почти одиннадцать, а значит, он еще успевал заскочить к любовнику Румяновой — Шилову, дабы лично убедиться в его непричастности. К тому же, отсмотрев маршрут по навигатору, полковник понял, что ему по пути.
Добраться удалось без пробок. И дверной звонок тоже не пришлось долго мучить — ему открыли почти сразу же.
— Добрый день! Чем обязан?
Напротив Гурова стоял высокий мужчина довольно щуплого телосложения, с рельефно выпирающими скулами и впалыми голубыми глазами. Светло-русые волосы хозяина квартиры оказались аккуратно собраны в пучок, лишь несколько прядей небрежно свисали по бокам его угловатого лица. Сейчас он не походил на художника, какие обычно предстают в рабочей обстановке заявившимся гостям. Он выглядел скорее как менеджер средней руки — строгие брюки, темная водолазка, кожаная барсетка в руке.
— Денис Николаевич?
— Верно. А вы?..
Гуров представился, прежде позволив Шилову дистанционно ознакомиться с его удостоверением. Казалось, гость ничуть не смутил Дениса.
— Вы куда-то собираетесь? Мой визит вас не отвлек от дел? — соблюдая деликатность, начал издалека опер.
Шилов отошел в сторону и приглашающим жестом предложил Гурову пройти в квартиру.
— Признаться, слегка, — он взглянул на часы. — Вы вновь по поводу Анны, правильно? Сможем уложиться в пятнадцать-двадцать минут? У меня встреча неподалеку, не хотелось бы опаздывать.
— Это уж как пойдет, Денис Николаевич. Многое зависит от вас и вашей помощи следствию.
Пройдя по коридору, Лев Иванович заметил, что квартира у художника, подвизающегося на политическом поприще, обставлена хорошо и со вкусом в стиле минимализм. Здесь чувствовалась рука опытного дизайнера. За открытой дверью Гуров увидел просторную детскую, правда, выглядела она словно выставочный образец спальни в мебельном магазине, а не как уютная комната, наполненная жизнью и ребяческим смехом. В гостиной Шилов пригласил полковника присесть на стул подле обеденного стола, сам же, соблюдая расстояние, остался стоять напротив. Сумку он небрежно бросил на пустой стул.
— Надеюсь, вы не сочтете за неуважение, что не предлагаю чай или кофе?
— Оставим любезности. Расскажите, какие отношения вас связывали с Румяновой?
Напускная деловитость на миг улетучилась, и он произнес:
— К моему огромному сожалению, мы состояли в интимных отношениях.
— Почему к сожалению?
— Эта змея из меня все соки выжала. Теперь я развожусь с женой, которая забрала детей и не позволяет мне с ними видеться. Моя семья разрушена.
Сочувствовать Гуров не стал, ибо, по его мнению, это был не тот случай, когда непреодолимые обстоятельства повлияли на результат, а, напротив, четкий и осознанный выбор привел к тому, что Шилов ныне имеет. Точнее, наоборот, чего лишился.
— Вы финансово обеспечивали ее?
Денис тяжело вздохнул:
— Больше да, чем нет. Я могу объяснить кратко, но емко? — Он еще раз взглянул на наручные часы на тонком запястье, которые пришлось поправить, дабы увидеть циферблат.
— Безусловно, так будет проще всем.
— Мы с Анной встретились на выставке художников-сюрреалистов. Я тогда переживал довольно тяжелый период в своей жизни: рождение пятой дочки, бессонные ночи, поиски вдохновения и невозможность работать, когда и днем и ночью в доме раздавались крики, детский плач, ор. Я арендовал для работы студию и, собственно, в ту же ночь впервые изменил своей супруге с Анной.
Погрузившись в прошлое, Шилов, меряя шагами комнату, делился воспоминаниями.
— Аня виделась мне ангелом, сошедшим с небес, чтобы оказаться на моих полотнах, ее красота заворожила меня, вскружила голову. Она была веселой, легкой, ее не смущало, если мы занимались любовными утехами не на кровати, как полагается, а..
— Пропустим это, — прервал Гуров.
— Хорошо. Так вот, у меня открылось второе дыхание в искусстве, я с жадностью хватался за кисть, а она была моей музой. Однако, совершенно не отдавая себе отчета, я не понял, когда моя вдохновительница успела насобирать столько компрометирующих фотографий и видео со мной, что я оказался в ловушке. Ее условия, думаю, ясны: я склоняюсь перед ней, а она не позволяет моей Даше узнать о том, что я подлец.