Страница 73 из 75
– О, Марат! – воскликнула девушка, поднялась на кровати и бросилась ему на шею, проявив такое сострадание, какого Марат ни разу еще не встречал. Даже мать переживала горе в одиночку и предоставила мальчику справляться с этим самому. А Дарина приняла его беду так близко к сердцу, потому что сама переживала нечто подобное.
Он обнимал ее худое дрожащее тело, не переживая сейчас потерю отца, а испытывая невыразимый восторг от духовной близости с несчастной девочкой. Она все еще пахла морем, и он зарылся лицом ей в шею, еле сдерживая себя, чтобы не начать целовать ее, понимая, как неуместно это будет. Марату казалось, что он должен признаться Дарине в своей любви, в том, как долго она живет в его сердце, что именно она стала для него ориентиром в жизни, только думая о ней, Марат знал, что надо делать, к чему стремиться и какой выбирать путь. Как много она сделала для его становления и развития его личности. Ему казалось, что когда она узнает обо всем, то посмотрит на него иными глазами, и только тогда возможны будут их дальнейшие отношения. Он попытался высвободиться из ее объятий, боясь, что она вот-вот заметит его возбуждение. Но Дара не позволила. Она прижалась к нему еще крепче и нашла его губы. Как в забытьи стала целовать его, положив обе ладони ему на лицо, не позволяя отвернуться. Сопротивляться Марат смог всего несколько секунд. Пусть он и понимал, что ее действия скорее продиктованы желанием утешить его, но было поздно. Он ответил на поцелуй с такой страстью, задрожав всем телом, что это передалось Дарине. Она широко распахнула глаза и словно заглянула в темный колодец, такой бездонный, что попыталась отшатнуться, но Марат не пустил. Осыпал поцелуями ее лицо, шею и грудь. Теперь он сам был словно в горячке, дрожал и бормотал слова любви. Дарина, никогда прежде не испытывавшая мужской страсти, была покорена и расслабилась в его руках, не возражая, когда он снимал с нее слегка влажное белье, а потом смотрел так, как ребенок смотрит на новогодний подарок. Он снял с себя одежду, и более не в силах сдерживаться овладел, наконец, той, что была хозяйкой его сердца и тела. Марат не ощутил сопротивления и только спустя несколько минут заметил, что страсть Дарины прошла, и она вся сжалась под ним, зажмурив глаза. Марат будто попал под ледяной душ, так охладило его страсть выражение лица Дары.
Дара открыла глаза и сказала:
– Прости, я не сказала тебе. Это не очень больно, скорее страшно.
Марат недоуменно воззрился на нее, не понимая, что девушка имеет в виду, а когда до него наконец дошло, он вовсе не испытал того восторга, какой якобы должен испытать мужчина, понимая, что его девушка девственна. Сам он не ощутил разницы, но теперь, понимая, что сделал ей больно, чувствовал себя прескверно.
Он откатился в сторону и пробормотал:
– Я был уверен… а как же?.. Ты же?.. Черт!
– Ничего. Откуда тебе было знать? Тебе было хорошо?
– Это не то слово! – воскликнул Марат.
– Вот и хорошо. Теперь я знаю, что не зря родилась на свет.
Марату хотелось умереть. Все его чувства перемешались: то, что минуту назад казалось любовью, превратилось в жертвоприношение. Зачем она сделала это? Кого наказала – себя или его?
– Дара, милая, давай я сделаю все по-другому…
– Нет, я ничего не хочу. Не думай об этом, просто иди спать. Со мной все в порядке, – ответила Дарина и отвернулась от него, натянув на себя одеяло.
– Дара, поговори со мной.
– Марат, я очень устала, давай завтра.
Молодой человек выбрался из ее постели, которая несколько минут назад сулила блаженство, но принесла разочарование обоим, натянул одежду и вышел из комнаты, в который раз ощущая себя подбитой птицей.