Прощай, полуостров! Он

Глава 11

В бессознательном состоянии Дара не смогла убежать от своих проблем и страшных видений. Как ни звала она маму, но та не явилась к ней, чтобы успокоить мятущуюся душу дочери. Вместо родной матери Дара увидела маму Веру, повариху из прошлой жизни, возврата к которой уже не будет. Может, прежде Дара и не понимала этого, но вот подсознание вытащило наружу все горести, навалившиеся на такую юную девушку. Мама Вера – еще одна жертва разборок, когда-то давно почти заменила Дарине настоящую мать. Конечно, девочка не испытывала к этой женщине таких же чувств, однако мама Вера была последним человеком, которого Дара любила. Возможно, ей повезло, что она не видела мертвого тела мамы Веры, но ее воображение рисовало картины настолько страшные, что лучше бы она могла увидеть старушку, спокойно покоящейся в гробу. Маму Веру на своем пути встретила шальная пуля, и женщина даже не успела ничего понять, просто упала замертво на своей кухне. А Дарина представляла, как повариха лежит в луже крови, зовет ее, моляще протягивает руки и мучается от боли, пока мимо снуют безразличные омоновцы. Дара почти никогда не винила отца в бедах, происходящих с ее семьей. Лишь изредка обвиняла того в равнодушии, скорее от юношеского максимализма, чем от истинного негодования и осознания правды. Она считала, что дела отца, некогда не совсем законные, все равно не оправдывают конкурентов, угрожающих его семье. А о бесчинствах милиции и вовсе ходили легенды, потому Дара считала, что нападение на их дом, стрельба и убийства, просто верх несовершенства системы. Она была уверена, что дело против ее отца липовое, сфабрикованное кем-то, кто желал завладеть бизнесом отца и деньгами. В какой-то мере это было правдой, ведь не так уж власти стремились наказать организованную преступность, как защищали свои интересы и хотели взять полуостров под свой контроль. А Корсаков, который теперь еще и желал породниться с востоком, слишком зарвался и много на себя взял. Он стал бы излишне силен и слишком лакомый кусок забрал бы только себе, вот и поплатился.

Находясь в сознании, Дара гнала от себя эти мысли, но теперь она видела свой дом таким, как показали в новостях, со взорванными воротами и лужами крови вокруг, рисовала в воображении ребят, умерших за нее, и добрую повариху, которая никогда больше не накормит ее супом. Из закрытых глаз потекли слезы, и Дара заметалась по кровати, не в силах вырваться из забвения. Новая картина предстала перед ней: отец в тюремной одежде, ожидающий удара в спину от сокамерников. Ведь сохранять ему жизнь никому не было выгодно. После Дарина вновь видела себя тонущей, уходящей ко дну, а затем выныривающее чудовище у нее перед лицом и теперь казалось, что лучше уж утонуть, чем быть поглощенной монстром и бедами. Эти картины мелькали у нее в мозгу, пытаясь упорядочиться как-то, найти свои места на полочках памяти и улечься там до тех пор, пока девушка не захочет их извлечь. Но так много тяжелых воспоминаний роилось в юной голове, что они делали ее больной и желающей смерти.

Марат, сидящий рядом с кроватью любимой, наблюдал, как она заметалась, как заплакала, но никак не мог принять решение: попытаться ее разбудить, либо же не мешать природному процессу. Он сидел, наблюдая за ее терзаниями, но потом увидел, что щеки девушки слишком красные и, прикоснувшись ко лбу, понял, что у нее жар. Марат отправился за парацетамолом и минеральной водой, а потом решительно стал пытаться привести ее в чувство.

В конце концов, она открыла глаза и резко втянула воздух в легкие, словно человек, вынырнувший из-под воды на поверхность. Затуманенными глазами смотрела Дара на Марата, потом ее взор стал проясняться. Уже осмысленно она оглядела своего спасителя и окинула взглядом комнату.

– Я тонула, – наконец прошептала она.

– Уже все в порядке.

– Это ты меня спас?

– Да, – отвечая, Марат покраснел.

– Мне привиделось нечто страшное… Показалось, что морское чудовище вынырнуло прямо передо мной.

– Прости, я не хотел напугать тебя. У тебя жар. Выпей парацетамол.

Дара благодарно приняла таблетку, потому что голова вновь разболелась.

– Как долго я была без сознания?

– Несколько часов. Уже поздний вечер. Тебе надо хорошенько выспаться, и утром все будет хорошо.

Марат какое-то время помолчал, а потом, превозмогая себя, спросил:

– Может быть, позвонить Роману? Почему его так долго нет?

На лице Дары появился испуг. Марат даже не понял в первый миг, что за чувства на ее лице, но она сказала:

– Не надо. Я совсем не хочу, чтобы он приезжал и забирал меня.

– Но почему?

Дарина откинулась на подушки, ей казалось, что сил совсем не осталось, что она уже не может даже произносить слова, потому молчала.

– Дарина, ты не доверяешь ему? В чем причина? Если он опасен, я смогу увезти тебя, и ты никогда не увидишь его.

Марат с трепетом ожидал ответа, боясь поверить в то, что счастье возможно.

– Не в этом дело. Просто мне надо отдохнуть.

Марат чувствовал, что она ушла от ответа, но эта девушка была слишком скрытна, истерзана своим прошлым и не могла довериться никому. Может быть, просто не умела. Что еще он должен был сделать, чтобы она стала доверять ему? Неужели она не видит его терзаний, его любви к ней? А может, она считает, что все, чем продиктованы его действия, – чувство долга перед Корсаковым?

– Я принесу тебе поесть, – вздохнул Марат.

– Я не голодна.

– Дара, это не важно. Есть надо. Ты должна быть готова ко всему.

– Хорошо, я попробую.

Марат отправился на кухню и приготовил Дарине мюсли, которые она очень любила. Девушка приподнялась на кровати и съела несколько ложек, не ощущая вкуса, просто заставив себя проглотить их. Потом легла и закрыла глаза, но неприятные мысли вновь атаковали ее мозг.

– Расскажи мне что-нибудь, Марат, – попросила она слабым голосом и юноша, не ожидавший ничего подобного, смутился.

– Что, например?

– О семье. У тебя есть семья?

– Есть мама. И еще много всяких теток, двоюродных дедушек и каких-то троюродных родственников, – улыбнулся Марат. – Почти все они старые, так что я не особо люблю их компанию, тогда как они просто обожают захватить меня в плен и пытать обо всем на свете.

Дарина слабо улыбнулась.

– А папа? Где твой папа?

– Он пропал. Ушел в новогоднюю ночь и не вернулся.

Дара так удивленно посмотрела на Марата, что как бы тяжела ни была для него эта тема, он улыбнулся.

– Ты шутишь?

– Нет, Дара.