Страница 27 из 75
Глава 4
– Давай куда-нибудь поедем на лето, – предложила Дарина Юльке.
– Не знаю, меня с тобой, наверное, не отпустят, – ответила Юля, уютно устроившись на огромной кровати подруги.
– А что, так и будем сидеть все лето здесь? Не хочу ходить по городу в сопровождении охраны. Видеть их всех не могу уже.
– А где-то будет не так?
– «Где-то» меня хоть не знают. Ты видела лица этих злых теток, когда я мимо прохожу? Словно я у них кусок хлеба последний забрала.
Юля благоразумно промолчала. Они хоть и были простыми семнадцатилетними девчонками, но сложить два и два все же могли. И Юля не могла не слышать те разговоры, что велись у нее в семье о Дарине и ее отце. И конечно у этих теток были причины зло смотреть на Дарину. Они ведь не знали, какая она на самом деле. И не знали, что бедняжка уже заплатила за все и тем, что потеряла мать и тем, что и отца у нее почти не было, и тем, что жила в страхе всю жизнь и не принадлежала себе…
– Ты бы хотела нормальную жизнь? Как у этих злых теток?
– В смысле? Быть уставшей и замученной? Тащиться вечером после работы домой, нагруженной пакетами с едой и зло зыркать на окружающих? Ну, ты даешь, подруга, – в голосе Дарины слышалось удивление.
– Ты не ответила.
– Конечно, я ответила. Нет, ни за что на свете.
– То есть лучше вечная охрана и одиночество?
– Юлька, Юлька… Мы отучимся пять лет, получим дипломы, и я стану свободной… Уеду отсюда и забуду всю эту жизнь…
Дарина мечтала о призрачной свободе, не до конца понимая, в чем она заключается, и была не вполне уверена, хочет ли этой свободы на самом деле. Она повторяла слова мамы, накрепко засевшие в сознании, хотя Дарина порой задумывалась над тем, почему мама так мечтала о свободе? Какая-то часть Дары навсегда осталась маленькой девочкой, там, в прошлом, с живой мамой и ее представлениями о счастье.
Юля промолчала, прекрасно осознавая, что никуда Дарина не уедет, что отец выбрал ей профессию не просто так, что она навечно погрязнет в решении его вопросов «законным путем». Может быть, это были и не ее мысли в чистом виде, а догадки родителей, но Юля умела взять все самое нужное из чужих разговоров и сделать собственные выводы. Очень полезное качество.
– Я все же поеду к морю, – сказала Дарина. – Не могу здесь сидеть, хочу моря, солнца и креветок.
– Может, в Турцию поедем? Это близко.
– У меня такая вилла пустует, прямо на берегу моря, а ты в Турцию… Я люблю наш полуостров. Разве есть еще где-то в мире такая природа?
– Меня с тобой в твою виллу не отпустят. Ладно, мне пора. Обещала маме пойти по магазинам, – сказала Юля и как всегда при упоминании своей матери почувствовала вину перед подругой.
Девушки распрощались, и Юля упорхнула, а Дарина наблюдала за ней в окно, испытывая грусть и зависть. Она всегда боготворила маму, представляя, как они с ней вместе пошли бы по магазинам, как мама вечером забиралась бы с ней под одеяло, целовала в макушку и гладила волосы. Как и все девочки, лишившиеся матери слишком рано, она идеализировала их возможные отношения, ей казалось, что мама всегда бы ее поняла, приняла ее сторону в споре с отцом, не ругала бы и разрешала все-все. Глубоко в подсознании Дарина ненавидела отца за то, что мамы не стало. За то, что он не защитил ее, не любил настолько, чтобы бросить здесь все…
Стараясь прогнать унылые мысли, Дарина отправилась на кухню. В такие вот моменты ей хотелось увидеть маму Веру: хоть та и не была ее настоящей матерью, но всегда могла отогреть девушку теплом и лаской. У мамы Веры было двое взрослых детей, давным-давно покинувших ее и упорхнувших искать счастья где-то в других городах. У нее даже были внуки, которых бедная женщина видела крайне редко, один-два раза в год, потому-то свою нерастраченную любовь она направляла на Дарину и бесконечную череду охранников.
На кухне было шумно, и Дарина поняла, что сейчас время обеда и мама Вера кормит ребят. Постояв немного у порога, она все же решила, что и ей найдется местечко. Дара понимала, что ребята чувствуют себя неловко, когда она рядом, неоднократно наблюдала, как они поскорей запихивают в себя обед, чтобы не мешать дочери босса, а потом убегают от нее как можно быстрей, оставляя одну. Сегодня одиночество заставило Дарину войти на кухню, отринув сомнения. Она каждый раз представляла, как сможет удачно пошутить и разрядить обстановку, а потом они все вместе будут уплетать обед, перекидываясь при этом дружескими репликами.
– Привет всем, – сказала Дарина бодро, заходя внутрь.
Девушка любила эту комнату. Здесь совсем ничего не меняли с тех пор, как мама была жива, а она обожала готовить для Дарины и мужа и проводила на кухне много времени. Дарина всегда думала, что если бы мамин дух вернулся на землю, то именно сюда. Здесь было много места и светло даже в пасмурные дни, когда можно включить множество разнообразных лампочек, подсвечивающих поверхности массивной, темного дерева, мебели. В центре кухни стоял большой мощный стол, такой большой, что Дарине никогда бы не удалось сдвинуть его с места.
За столом сидели трое парней. Голоса тут же смолкли, и все уставились на вошедшую девушку, которая наоборот старалась не смотреть на них, чтобы не смущать.
– Здрасте, – послышалось в ответ.
– Я вам не помешаю? Есть хочется, – улыбнулась Дарина хозяйке кухни.
– Дарочка, милая моя девочка, сейчас, сейчас я тебя накормлю, – захлопотала мама Вера. – Ты с ребятами покушаешь или у себя?
– Я здесь, если никто не возражает, – Дарина услышала, как глупо звучат ее слова.
– Да кому же ты помешать можешь? Маленькая худенькая пичужка. Эти бугаи и не заметят твоего присутствия.
Но «бугаи» очень даже заметили и, хотя стол был большой, длинный, рассчитанный человек на десять, засуетились, прекратили есть, двигали посуду и смущались. Это закончилось тем, что у них свалилась на пол тарелка с хлебом, и Дарина, пытаясь ее поднять, стукнулась лбом с одним из парней, который тоже за ней наклонился.
– Марат? – удивленно протянула девушка, подняв, наконец, глаза.
– Да, это я, – смущенно отвечал молодой человек.
– Но что ты тут делаешь? – Дарина просто не могла ничего понять, образ загадочного школьного знакомого вовсе не вязался с ее домом, кухней, охраной… Она стала анализировать и внимательно окинула юношу взглядом. Все встало на свои места, как только она увидела привычную «униформу»: крепкие ботинки, черные джинсы, белая футболка. Разочарованию ее не было предела, и это отразилось на лице.
– Я… это… работаю…