Страница 43 из 47
Глава 20. Когда гаснет огнецвет
Однажды городская ведьма умудрилась приручить Дракона, а потом уехала, прихватив Черную Кошку и чемодан в ромашку. И теперь Дракон тосковал.
Он тосковал с той минуты, как за ведьмой закрылась входная дверь. Его терзала не скука: драконам не знакомо понятие скуки. Хотя что уж говорить, с ведьмой жилось намного веселее. К тому же она была достаточно деликатна и никогда не тревожила его, если ему хотелось побыть одному.
Его, как и любого дракона, не пугало одиночество.
Дракон сперва и сам не понимал, что именно его гложет. Сперва он, как обычно, выбирался по ночам на балкон и улетал на прогулку, а днем дремал под кроватью. Подъедал заботливо оставленные для него котлеты.
Потом остался ночевать дома.
Потом ни с того ни с сего повадился таскаться по квартире и обнюхивать ее по всем углам, как будто там за это время могло что-то измениться, и умилялся оброненным кошачьим усам на ковре и разбросанным запискам.
Однажды ночью он прилетел к магазинчику "СлуЧАЙная встреча" и долго принюхивался к щели под дверью, но запахов было слишком много. Тогда Дракон устроился под окном и уснул.
Его разбудил скрежет ключа в замке. Дракон скосил глаза и увидел рыжеволосую девушку, возившуюся с входной дверью.
— Да вечно этот дурацкий замок! — возмутилась она, и дверь поддалась.
Нелли! Та самая Нелли, с которой его ведьма частенько болтала по телефону, если их смены долго не пересекались. Та самая Нелли, которая знала про ведьмин поспешный отъезд и даже помогала ей что-то уладить.
Та самая Нелли, которой, может быть, сказали чуть больше, чем ему самому.
Ну и пожалуйста.
Дракон пролежал под окном до самого закрытия. Его мало кто замечал, а если уж замечали, то спрашивали друг друга, зачем было помещать такую красивую декоративную фигуру туда, где ее совсем не видно. Приходили к выводу, что это, должно быть, временно. А Дракон лежал и слушал, лежал и слушал...
За звяканьем колокольчика, болтовней о сортах чая и шелестом кассового аппарата разобрать что-то ценное было непросто. Но иногда Нелли вздыхала и бормотала "Ох, Ксюшик, возвращалась бы ты скорее, а?" и "Надеюсь, у тебя там все хорошо".
Где"там", хотел спросить Дракон, ну где "там"? Но представлял себе последствия и уныло молчал.
На следующий день он прилетел снова, но там работала другая девушка, незнакомая, и ничего толкового не сказала. А еще через день было полнолуние, и обеспокоенный Дракон снова потащился под окно магазина. Ему повезло: сегодня была очередь Нелли.
На этот раз Дракон не стал возвращаться домой. Он выждал, пока совсем стемнело и прохожие перестали сновать по улице, и полетел на запах Нелли. К счастью, она жила неподалеку.
Дракон пристроился под единственным приоткрытым окном. Довольно скоро у того же окна уселась сама Нелли — с чаем и горкой печенья (овсяного, Дракон отсюда почуял!), и уткнулась в телефон. Видимо, просматривала новости — во всяком случае, время от времени сопровождала чтение оживленными возгласами.
— Выставка домашних лисиц, ничего себе! Что, реально кто-то держит дома лисиц?
— Чего только не придумают, — отозвался другой женский голос, немолодой и ворчливый. — А ты опять с крошками на диване!
— Я на блюдце, теть Марин... Не хотите на лисиц посмотреть? На выходных с одиннадцати до пяти.
— Да ну тебя! Еще лисиц мне не хватало... Четыре, пять, шесть...
Повисло молчание. Тетя Марина, судя по звуку, вязала на спицах.
Нелли потянулась за следующим печеньем.
— В пригороде зацвели ландыши, фотки выкладывают.
— Ну хоть не рвут, надеюсь... Восемнадцать, двадцать...
— Кстати, о пригородах... — пробормотала Нелли вполголоса, и Дракон навострил уши. — Что там у них творится... Ого!
— Ну чего там еще? — отозвалась тетя Марина, продолжая шуршать спицами.
— В Мурыновке волки объявились. Воют, представляете? В местной группе пишут, что воют прямо сейчас, жуть!
— Какая еще Мурыновка, Нелька?
— Теть Марин, ну сколько раз просить, я не Нелька! Мурыновка — это деревенька такая. У меня туда подружка с работы уехала. В отпуск... Представляете? В отпуск — в деревню! Ну вот я подписалась, смотрю, чего там у них... Ой!
Нелли испуганно покосилась на колыхнувшуюся занавеску, но Дракон уже мчался прочь темной стрелой.
Мурыновка.
Волки.
Полнолуние.
"Я бегу! Бегу! Я уже скоро!" — мысленно взывала Ксения.
"Куда ты бежишь, гончая-недоучка? Волку в пасть? Быстро назад! Отсидитесь у бабки, а я... Я сейчас..."
Ксения в панике только рванулась бежать быстрее, но надолго ее не хватило. Задыхаясь, она остановилась, прислушалась — и тут на нее налетел Серый.
— Ксюха, ты чего? Дай сюда свою жижу, и я с этим шакалом поговорю на равных!
— На равных — это вряд ли. Тихо, не шуми, — прошептала Ксения.
— Думаешь, он и так тебя не слышит и не видит? Спорить готов, он нас сразу засек. Как локатор.
Скорее всего, так и было. Конечно, оборотень ее и слышал, и видел, и чуял. Но во-первых, гораздо больше его должна была занимать Кошка, в любой момент готовая выцарапать ему глаза. А во-вторых, Ксения тоже чуяла — правда, гораздо слабее, и только ведьминским чутьем, а зрение ей бы сейчас тоже очень не помешало... Но она чуяла своего фамильяра — и шла к нему.
Глаза, привыкшие к сумраку за пределами лунных дорожек, выхватили волчий силуэт. Оборотень повернулся к ней, сверкнув глазами. Мол, ну попробуй, сунься! И посмотрим, кто успеет раньше: ты — добежать, или я — сжать зубы.
Но Ксения не побежала. Она подхватила упавшую сосновую ветку, нашарила в кармане огнецвет — и на конце ветки вспыхнуло пламя.
Оборотень шарахнулся назад.
— Отпусти ее, — спокойно проговорила Ксения. — Отпусти. Твоя дочь задумала чудовищную мерзость, но ты же не чудовище. Я знаю, эта луна действует на вас особенно сильно, но скоро настанет утро. Отпусти мою кошку!
Оборотень как будто колебался. Скорее всего, он и не собирался выполять угрозу Лики. В конце концов, одно дело — помочь единственной дочери бороться за свою судьбу, как она ее понимает. И совсем другое — убивать фамильяра ведьмы. Потом не расхлебаешь!
Вдруг оборотень напрягся, точно прислушиваясь, и его глаза злобно полыхнули. А дальше Ксения с ужасом увидела, как Черная Кошка обмякла в огромной пасти, свесившись безвольным тельцем.