Страница 34 из 47
— Понятие он имел, — отрезала старуха. — И оборотнем может стать, если кой-какой обряд провести, кровь пробудить да направить. Да только, видишь, заклятие Ухода его от меня спрятало, как и меня от него. И он позабыл. Не до конца — потому и адрес нашел, потому и меня худо-бедно припоминает, все кровь дедова дару уснуть не дает. А только самому ему дорогу не найти, и мне уж к нему не выйти. Вот тогда-то я к тебе… со Случайностями…Ты вроде молодая да толковая. Тоже ведь не знала, как повернется, но попробовать-то можно?
Старая ведьма встала, подняла длинную толстую палку, обгоревшую с одного конца, и принялась ворошить прогорающие поленья.
— Вроде все складно, — еле слышно прошептала Ксения.
— Складно, да не ладно, — отозвалась Кошка. — Недоговаривает твоя чертова бабушка, ох недоговаривает… А сам-то старый оборотень — он куда подевался?
Городской ведьме ужасно не хотелось задавать этот вопрос, но ведь и в самом деле — не от старости же он помер? Оборотни живут не меньше ведьм…
Агриппина Тимофеевна потемнела лицом, а в глазах полыхнула такая ярость, что даже Кошка прижала уши.
— Убили его! — прошипела старуха и отшвырнула свою палку. Огонь взвился, словно живой. — Убили! Здесь, на его земле!
— Н-н-но… Их же не… Просто так не… — Ксения не осмеливалась договорить вслух и только теребила пушистую завязку пижамного рукава.
— Не просто так. Серебряной пулей, на Кровавую луну, — тихо и горько ответила Агриппина Тимофеевна. Мышь Морошка скользнула ей на запястье и тревожно заглянула в глаза. Старуха ласково погладила ее по спинке и на миг отвернулась. Овладела собой и продолжила, отвечая на невысказанный вопрос:
— Сыскался, вишь, знаток. Нет больше моего Сереженьки. Но внук остался, и сила в крови осталась! Разве ж можно ее вот так — без толку сгноить?! Наследнику такого рода? Человеком? Он и сам счастлив не будет. Разве ж это жизнь?
Ксения поерзала на своем пеньке. Может, оттого и не сложилось у Серого в его делах, оттого и работа ему не мила? Хотя так подумать — сколько в мире людей, неудачливых в начинаниях, не любящих свое дело! Что, тоже дедушка-оборотень у всех виноват?
— А что ж он раньше-то, до вашего Ухода, не обернулся?
Агриппина Тимофеевна поджала губы.
— Ссора у нас вышла. Он мальчишка еще был, взбалмошный да неуступчивый. Ну и я… — ведьма махнула рукой. — Словом, разругались мы в пух и прах. Он с тех пор приезжать перестал, а потом одно, другое, ну и Уход…
— И теперь вы хотите, чтобы я вам его привела и вы помирились, а Серый стал оборотнем? А он вас узнает вообще?
— Обратится — и узнает.
— Это как это? — вскинулась городская ведьма. — Вы хотите, чтобы он сначала обратился?! Не спросив его? А если он на самом деле ничего такого не хочет?
Старуха нахмурилась.
— Я тебе говорила со своей колокольни не судить! Много ты понимаешь. До полнолуния три дня осталось. Пусть обращается, разговоры разговаривать потом будем. Все, что нужно для Лунного зелья, я соберу. А ты сваришь и дашь. Поняла?
— Ну уж нет! — возмущенно ответила Ксения и вскочила с пенька. — И не подумаю даже! И вообще, хватит с меня ваших интриг!
Она развернулась и решительно направилась прочь от костра, к болоту.
— А ну стой, поганка мелкая!
Ксения не собиралась оборачиваться, но воздух прямо перед ней сделался густым, словно сироп. Еще немного — и вовсе затвердеет.
Городская ведьма гневно сощурилась, точь-в-точь как Черная Кошка, и повернулась к старухе. Конечно, та была намного сильнее, к тому же на своей земле. Но городская ведьма ощущала свою правоту.
Черная Кошка, к слову, даже не потрудилась догнать свою ведьму. Она спокойно сидела у пенька и смотрела с укоризной.
— Куда ты намылилась? Кто ж так бросает переговоры? Разве мы за этим сюда пробирались? — возмутилась она.
Ксения не ответила ей. Она стояла, подбоченясь, и сверлила глазами странную лесную старуху.
Агриппина Тимофеевна вдруг ухмыльнулась.
— Ишь, смелая! Молодая и бестолковая, — добавила она сварливо. — Ладно, будь по-твоему. Приведи сюда Сережу, и поговорим. Тропку небось теперь сама сыщешь.
— Да мы и так ее почти сыскали. Еще вчера пришли бы, если бы не ваш грызун, — пробурчала Ксения, хотя больше из вредности: в глубине души она догадывалась, что старой ведьме ничего не стоило морочить ее хоть до морковкина заговенья. Но та почему-то кивнула.
— Может, и сыскали бы. Ты ж упрямая, не отвяжешься. Знать, судьба… Иди, иди уже, — Агриппина Тимофеевна махнула рукой, и невидимая вязкая преграда исчезла.
Ксения прошла по тропе до туманной стены, висевшей на границе потаенного леса и болота, и напоследок снова обернулась.
Агриппина Тимофеевна кивнула в ответ. Но на ее лице почему-то примерещилось Ксении горькое смирение.
А в следующий миг туман скрыл фигуру в пестром платье. Под высохшими тапочками снова захлюпало болото.