Страница 49 из 111
Его рука на моей талии была раскаленным железом. Платье с открытой спиной позволяло ему касаться моей голой кожи, и там, где его ладонь прижимала меня к себе, я горела. Это было скандально, неприлично близко. Наши бедра соприкасались при каждом повороте, я чувствовала твердость его тела, мощь его мышц.
«Я говорил тебе бежать», — его голос прозвучал низким рокотом, слышным только мне. — «А ты пришла в логово зверя, наряженная как десерт».
«Я не сдамся ей», — выдохнула я, глядя в черное зеркало его маски. — «Я не убегу».
Он закружил меня в пируэте, наклоняя так низко, что мои волосы почти коснулись пола. Мир превратился в смазанное пятно серебра и белого. Только он был четким — черная скала в центре шторма.
«Ты пахнешь страхом, Il'yra», — прошептал он, поднимая меня. Его лицо оказалось в миллиметре от моей шеи. — «И ты пахнешь мной. Этот запах сводит их с ума. Они чувствуют хищника, но не видят его».
Я подняла взгляд на балкон. Ксилия стояла там, белая как мел. Бокал в ее руке лопнул, разлетевшись стеклянной пылью, но она не замечала порезов.
Морван использовал этот танец не для развлечения. Я чувствовала, как вокруг нас закручивается невидимый вихрь. Он ткал заклинание, создавая вокруг меня барьер, разрушая ледяные чары Ксилии своей огненной аурой.
«Когда часы пробьют полночь, маски будут сброшены», — сказал он жестко, сжимая мою талию до боли. — «Уходи до этого. Сделай то, что я говорю, хотя бы раз. Или мне придется сжечь этот город дотла, чтобы вытащить тебя из ее лап».
Музыка оборвалась на высокой, пронзительной ноте.
Мы замерли в центре зала. Он отпустил меня, но его пальцы скользнули по моей руке, задерживаясь на секунду дольше положенного, словно он не хотел разрывать контакт.
Оцепенение спало с зала.
«Отойди от нее!»
Крик Риса разорвал тишину. Он, наконец, освободился от паралича. Ревность, горячая и слепая, застилала ему глаза. Он видел, как этот чужак держал меня. Он видел румянец на моих щеках, которого никогда не вызывал сам. Он видел химию, которую невозможно подделать.
Рис выхватил шпагу и бросился к нам, расталкивая гостей.
«Я сказал — отойди!»
Морван выпрямился. Он медленно, с издевательской грацией, поклонился мне.
Затем он сделал шаг назад. Прямо в густую тень колонны.
Рис подбежал, его клинок рассек воздух там, где только что стоял черный фрак.
Пустота.
Там никого не было.
Только легкий запах озона, висящий в воздухе, да пятно тающего инея на паркете там, где стояли ноги Морвана — жар его присутствия растопил лед Ксилии.
«Где он?!» — заорал Рис, вертясь волчком. — «Куда он делся?! Лира, кто это был?!»
Я стояла одна посреди огромного зала. Сотни глаз смотрели на меня — с ужасом, с осуждением, с любопытством.
Я коснулась своей талии, где все еще горел след его руки.
Морван не просто станцевал со мной. Он публично, на глазах у всего города и его новой хозяйки, заявил на меня свои права.
Я посмотрела на Ксилию. Она не сводила с меня глаз, и в ее взгляде я читала смертный приговор.
Война была объявлена. И первый выстрел уже прозвучал.