Страница 28 из 111
Глава 14. Тайник
Стрекотание за спиной не прекращалось. Оно было ритмичным, сухим и отвратительно терпеливым. Клик-клик. Пауза. Клик-клик.
Я не бежала — с подвернутой, распухшей лодыжкой это было невозможно. Я ковыляла, опираясь на склизкую ветку, которую подобрала в грязи, и каждое движение отдавалось в ноге вспышкой белого огня. «Глушитель» на моей груди, поврежденный при падении, окончательно сдал позиции. Вместо ватной тишины в черепной коробке теперь стоял мерзкий статический треск, сквозь который прорывались обрывки далеких, искаженных звуков — то ли эхо боя наверху, то ли галлюцинации умирающего мозга.
Тварь, увязавшаяся за мной, не нападала. Она играла. Это был не бездумный хищник, а гурман, предпочитающий, чтобы мясо сперва промариновалось в собственном страхе.
Я заставила себя остановиться у зловонной лужи, покрытой радужной пленкой. Зачерпнула горсть жирной, черной грязи и, подавив тошноту, размазала ее по шее, рукам и лицу, стараясь перебить запах пота и крови.
«Ты не получишь меня так просто», — прошептала я в темноту.
В ответ из зарослей гигантского папоротника донеслось тихое, влажное шипение.
Я сверилась с компасом в голове — цифры координат из дневника отца выжжены в памяти каленым железом. Я должна была найти «Двойной Водопад». Если карта верна, он был близко.
Я двинулась дальше, ступая прямо по руслу мелкого ручья, чтобы сбить след. Вода здесь была теплой и кисловатой на вкус, но она смывала запах.
Через полчаса мучительного пути лес расступился.
Звук падающей воды заглушил стрекотание преследователя. Я вышла на каменистый уступ и замерла, опираясь на свою клюку. Это было зрелище, достойное кисти безумца.
Два мощных потока воды срывались с разных скал, но не падали вниз. Подчиняясь искривленной гравитации этого места, они изгибались дугами навстречу друг другу, сплетаясь в воздухе в тугую, бурлящую косу, которая с ревом обрушивалась в идеально круглое озеро у подножия скалы. Вода светилась изнутри мягким бирюзовым светом, освещая грот.
«Двойной Водопад», — выдохнула я.
Я спустилась к озеру, скользя по мокрым камням. Вход должен быть там, за водяной завесой.
Я искала долго, ощупывая скользкую скалу, пока пальцы не наткнулись на корень, который казался слишком твердым для дерева. Это был металл, искусно замаскированный под кору. Рычаг.
«Ну же, папа…», — прохрипела я, наваливаясь на него всем весом.
Механизм, спавший пятнадцать лет, застонал. Ржавчина хрустнула, и часть скалы, поросшая иллюзорным мхом, сдвинулась внутрь, открывая узкий темный проход.
Я протиснулась в щель и навалилась спиной на рычаг с внутренней стороны, закрывая проход. Камень встал на место, отрезая меня от шума водопада и, я надеялась, от твари снаружи.
Тишина здесь была другой. Не вакуумной, а пыльной. Спертой. Воздух был законсервирован, как в гробнице фараона.
Я достала из кармана маленький световой кристалл — единственное, что уцелело из моего снаряжения, кроме ножа, — и встряхнула его. Холодный белый свет залил пространство.
Это была не просто пещера. Это была капсула времени.
Полевая лаборатория. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные столы, заваленные колбами, покрытыми сантиметровым слоем серой пыли. В углу лежали два спальных мешка, превратившиеся в труху. На спинке стула висела куртка — выцветшая, но целая.
Я подошла ближе, и горло перехватило спазмом. На столе стояла металлическая кружка с эмблемой Гильдии. Рядом лежал шейный платок. Я знала этот платок. Мама носила его на той самой фотографии. Я протянула руку и коснулась ткани. Она рассыпалась под моими пальцами, но я успела почувствовать фантомное тепло.
Они были здесь. Они жили здесь. Любили здесь. И, возможно, были счастливы, прячась от всего мира.
Но я пришла не за ностальгией.
В центре помещения, на отдельном каменном постаменте, стоял предмет, накрытый промасленной брезентовой тканью. Я сдернула ее.
Под тканью стоял прибор размером с чемодан. Грубая, но надежная работа — стиль отца. Множество медных катушек окружали центральную камеру, в которой покоился кристалл — огромный, чистый, идеально ограненный. Он был похож на сердце моего амулета, только в сотню раз мощнее.
Рядом лежал лабораторный журнал. Я открыла его наугад.
«Прототип стабилен. Он создает резонансный купол радиусом в десять метров. Внутри него голос Бездны затихает. Мы готовы спуститься к Нему».
Резонатор.То, что Аня пыталась собрать из мусора и догадок, стояло передо мной — совершенное, законченное творение гения. Билет в один конец на Пятый Уровень без потери рассудка.
Но мой взгляд зацепился за другое.
Рядом с Резонатором стояла небольшая плоская шкатулка из темного металла. Она не была заперта. Внутри лежала стопка писем, перевязанная бечевкой. Бумага была разной: плотные листы из блокнота Гильдии и странные, грубые листы, сделанные словно из прессованного грибного волокна.
Я развязала бечевку, ожидая увидеть научные отчеты или координаты жил. Но первое же письмо заставило меня сесть на пыльный пол, потому что ноги отказались держать.
Почерк матери.
«Мой дорогой друг М. Мы снова видели патрули Гильдии у верхних границ. Они ищут нас. Каэл боится не за себя, а за ребенка. Я чувствую, как она шевелится во мне. Я боюсь, что Бездна изменит ее еще до рождения».
Друг М.
Я взяла следующий лист. Это был ответ. Почерк был острым, резким, летящим — готическим и прекрасным. Буквы, написанные чернилами цвета индиго, казались живыми. Я узнала этот стиль — я видела эти узоры в архитектуре своих снов, в линиях его призрачного города.
«Я защищу ее, Элора. Моя кровь станет ее щитом, если потребуется. Твоя дочь не будет проклята Бездной, она будет благословлена ею. Она станет мостом между нами. Той, кто сможет ходить в обоих мирах».
Мои руки задрожали так сильно, что бумага зашуршала.
Морван. Это писал Морван.
Он не охотился на них. Он не был монстром, который загнал их в ловушку. Он был их другом. Их защитником. Он знал обо мне еще до того, как я сделала первый вдох.
Я лихорадочно читала дальше, глотая строки.