Неприятность для Босса

Глава 17. Бабушка

Глава 17. Бабушка

В пятницу после работы я еду к бабушке.

Надеваю любимую кофту, расчёсываю волосы, поправляю кулон на шее, тот самый, который подарил Роман.

Наверное, это глупо. Бабушка всё равно не заметит, но мне хочется выглядеть перед ней хорошо.

Ещё совсем недавно мне казалось, что в моей жизни больше ничего хорошего не случится, а теперь есть Роман, которому я могу написать посреди дня просто потому, что соскучилась. Появилась работа, которая мне нравится. И сегодня я собираюсь рассказать об этом бабушке.

Пусть она не ответит и даже не поймёт. Мне всё равно хочется, чтобы она была в курсе.

В медицинском центре как всегда слишком тихо. Я ненавижу эту тишину, потому что в ней слишком хорошо слышно собственные мысли.

Медсестра узнаёт меня и улыбается.

— К ней можно? — спрашиваю я и передаю фрукты для персонала в знак благодарности.

— Конечно. Она сегодня спокойная.

Я киваю и прохожу в комнату. Бабушка сидит у окна, такая маленькая и беззащитная. Когда-то она казалась мне огромной. Не ростом, а просто рядом с ней всегда было ощущение, что всё будет хорошо.

Если я разбила коленку — бабушка знала, чем помазать. Если я плакала — знала, что сказать. Если родители ругались — забирала меня к себе и пекла блины. А теперь она просто сидит, смотрит в окно и не двигается.

Я подхожу ближе.

— Привет, бабушка, — тихо здороваюсь я, аккуратно коснувшись её плеча.

Она медленно поворачивает голову. Наши взгляды встречаются.

— Это я, — улыбаюсь я.

Ничего. Она смотрит на меня без узнавания, как на незнакомого человека.

Каждый раз я надеюсь, что сегодня будет иначе и каждый раз это надежда разбивается об один и тот же взгляд, но я всё равно улыбаюсь.

— Я пришла, — беру стул и сажусь рядом. — Ты знаешь, у меня много всего произошло.

Она смотрит на меня. Я беру её руку. Пальцы тонкие, холодные.

— Меня сначала уволили. Я умудрилась потерять работу буквально сразу после того, как меня бросил парень, — усмехаюсь. — Причём он ушёл к моей лучшей подруге.

Бабушка молчит, а я продолжаю смотреть на неё.

— Ты бы сказала, что это даже хорошо. Потому что нормальный человек так не поступает.

Мне кажется, что уголок её губ едва заметно дрогнул. Я цепляюсь за эту мысль.

— Вот. Я тоже так думаю, — чуть хлопаю её по ладони.

Я продолжаю рассказывать про новую работу, офис, то, как боялась в первый день и про то, что мой начальник оказался ужасно вредным.

— Хотя, если честно, он до сих пор вредный, — улыбаюсь я. — Просто теперь я его люблю.

Слова вырываются сами. Я замолкаю и смотрю на бабушку так, будто она может меня понять.

— Представляешь? — мне становится смешно и одновременно хочется плакать. — Я влюбилась.

Я осторожно провожу пальцем по её ладони.

— Его зовут Роман.

Конечно, она ничего не отвечает, но мне всё равно хочется говорить.

— Он высокий. Очень. Наверное, ты бы сказала, что слишком высокий. И ужасно самоуверенный.

Я смеюсь.

— Он вообще уверен, что всегда прав. И, если честно, так и есть, — качаю я головой. — Только не говори ему.

На этот раз я смеюсь уже сквозь слёзы.

— Он мне очень нравится, бабушка, — опускаю взгляд на наши руки. — Очень.

В груди становится тесно, потому что я вдруг понимаю, насколько сильно мне хотелось бы, чтобы она меня узнала.

Чтобы посмотрела и сказала: Кирочка.

Совсем как раньше. Одного этого было бы достаточно.

— Я бы хотела, чтобы ты его увидела, — голос предательски дрожит. — Думаю, он бы тебе понравился.

Я замолкаю и сжимаю её руку.

— А я хочу, чтобы ты меня узнала.

Вот это уже невозможно произнести спокойно. Слёзы катятся по щекам, но я быстро вытираю их тыльной стороной свободной руки.

— Извини.

Бабушка продолжает смотреть на меня и я вдруг улыбаюсь.

— Ладно. Не будем сегодня плакать.

Я достаю из сумки фотографии. Показываю ей экран телефона, на котором красуется фотография Романа.

Я сделала её совершенно случайно. Он стоял у окна в загородном доме, разговаривал по телефону и даже не знал, что я его фотографирую.

— Вот он, — увеличиваю я изображение. — Красивый, да?

Бабушка молчит.

— Я тоже так думаю.

Я прячу телефон и несколько минут просто сижу рядом. Иногда рассказывать ничего не нужно. Достаточно держать человека за руку.

Я собираюсь уходить уже ближе к вечеру.

— Кира, можно вас на минуту? — останавливает меня у двери врач.

Я сразу напрягаюсь.

— Конечно, — киваю я.

Мы отходим в сторону. Врач выглядит чересчур серьёзно. Я уже начинаю перебирать самые плохие варианты. Бабушке стало хуже?

— Я хотела поговорить об оплате.

У меня внутри всё холодеет.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но у вас образовалась задолженность.

Я киваю, потому что знаю об этом уже несколько месяцев. Каждый раз обещала себе, что вот сейчас всё наладится, найду нормальную работу, начну зарабатывать больше и закрою долг.

— Я устроилась на работу, — быстро говорю я. — Теперь всё будет хорошо. Я обязательно погашу.

— Я понимаю, — она говорит мягко, но от этого становится только страшнее. — Но текущая задолженность уже достаточно большая. И следующий месяц тоже нужно будет оплатить вовремя. Если оплаты не будет, нам придётся решать вопрос о дальнейшем пребывании вашей бабушки здесь.

Я сначала даже не понимаю смысл слов.

— Что значит “решать вопрос”?

— Кира… — выдыхает она.

— Нет. Что это значит? — настаиваю я.

— Если вы не сможете оплачивать уход, центр не сможет продолжать предоставлять место на прежних условиях.

У меня немеют пальцы.

— Но куда я её заберу?

— Я не говорю, что это произойдёт завтра. Но вам нужно найти решение до следующего месяца.

До следующего месяца.

— Хорошо, — киваю я и сглатываю ком в горле. — Сколько мне нужно заплатить?

Она называет сумму. Я слушаю и внутри у меня что-то обрывается.

Это не просто большая сумма. Это сумма, которую я сейчас не могу достать, даже если отдам всю зарплату, перестану есть и буду работать круглосуточно.

Я не смогу.

— Кира? — выдергивает она меня из размышлений.

— Да, — заставляю себя улыбнуться. — Я найду.

— Я надеюсь, — кивает врач.

Я возвращаюсь в комнату. Бабушка всё ещё сидит в кресле у окна. Я подхожу к ней, присаживаюсь и беру её руку.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я. — Правда.