Неприятность для Босса

Глава 14. Кажется, я влипла

Глава 14. Кажется, я влипла

Утром я просыпаюсь от ощущения, что мне невероятно хорошо. Не просто хорошо, а подозрительно хорошо.

Настолько хорошо, что первая мысль после пробуждения — не о работе, не о том, где мой телефон, не о том, что я наверняка проспала, и даже не о том, почему у меня болит абсолютно всё после вчерашнего дня.

Первая мысль — Роман. И только потом я понимаю, почему он лежит рядом.

Вчерашний вечер возвращается в память не сразу. Сначала отдельными кусочками: его голос, ладонь в моей руке, взгляд, от которого у меня до сих пор внутри всё переворачивается. Мой собственный ответ: точно. А потом дверь закрылась и мы перестали быть просто начальником и его ассистенткой.

Тело до сих пор чувствует прикосновение его рук, его язык, который скользил по моим уже мокрым складкам. Его твёрдость, которая толкалась в меня так уверенно и так проникновенно, что я захлёбывалась в своих стонах буквально сразу же.

Я медленно открываю глаза, прикрывая горячие щёки прохладными пальцами. Роман спит на соседней подушке и это, пожалуй, самое странное зрелище за последние несколько месяцев.

Я привыкла видеть его собранным, в костюме, с идеальной укладкой и с выражением лица человека, который способен одним взглядом заставить совещание длиться на двадцать минут меньше.

А сейчас он просто лежит рядом весь такой расслабленный и спокойный. Его нога виднеется из под одеяла. Я веду по ней взглядом и натыкаюсь на обнаженную ягодицу.

Несколько секунд смотрю на него и понимаю, что улыбаюсь. Вот так просто, как идиотка, как абсолютно счастливая идиотка.

— Ты давно на меня смотришь? — вдруг открывает Роман глаза.

Я вздрагиваю.

— Нет, — прикусываю я губу.

— Врёшь, — хрипло говорит он.

— Совсем немного, — признаюсь я.

Он улыбается сонно и притягивает меня ближе. Я утыкаюсь носом ему в плечо и тут же понимаю, что краснею.

Прекрасно, я взрослая женщина, мне двадцать три года. Я пережила увольнение, разбитое сердце, отсутствие денег, кокос, генерального директора под окнами и теперь, видимо, должна умереть от собственного смущения.

— Доброе утро, — почти что мурлычет Роман.

— Доброе, — целую я его в плечо.

Несколько секунд мы молчим и это молчание почему-то не неловкое, а такое, в котором мне хочется остаться и раствориться. Настолько оно приятное и уютное.

Роман проводит ладонью по моей спине.

— Как ты?

Я понимаю, что он спрашивает не только про утро.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Он внимательно изучает моё лицо.

— Точно?

— Точно, — киваю я.

И это абсолютная правда. Мне хорошо, не страшно, не стыдно и не хочется сбежать в лес, вызвать такси и притвориться, что ничего не было. Хотя ещё вчера я была уверена, что после такого обязательно захочу провалиться сквозь землю. Но вместо этого лежу рядом с мужчиной, который ещё несколько недель назад был для меня просто очень злым незнакомцем с разбитым кокосом. А теперь…

Я закрываю глаза, потому что даже мысленно закончить эту фразу страшнее, чем вчера войти в эту комнату. А теперь я его люблю.

Вот. Я сказала это себе. Не вслух, но сказала. И от этой мысли сердце начинает колотиться так, будто собирается выбить дверь из грудной клетки, потому что это уже не просто симпатия или влечение. Не просто то странное состояние, когда рядом с человеком хочется улыбаться и забываешь, что собиралась сказать. Я влюбилась. Окончательно и бесповоротно.

Но от этого не просто приятно, от этого ещё и страшно. Потому что Роман Власов не случайный парень, с которым я познакомилась в кофейне. Он мой начальник и генеральный директор фирмы, в которой я работаю. Он мужчина, который привык контролировать всё вокруг.

А я… Я Кира Неприятнова. Девушка, которая даже кокос нормально открыть не смогла. Как вообще получилось, что эти две вселенные столкнулись? Причём буквально. Кокосом.

— О чём думаешь? — спрашивает Роман.

Я открываю глаза и прикусываю губу, раздумывая могу ли я быть откровенной с Романом. Могу ли сказать ему честно то, о чём я думаю? Поймёт ли он? Осудит или нет?

— О том, что всё это очень странно, — выдыхаю я.

— Что именно? — хмурится он.

— Ты генеральный директор, а я твоя ассистентка, — задумчиво рисую пальцем узоры на его груди, перебирая волосы.

— Пока да, — неожиданно говорит он.

— Почему “пока”? — прищуриваюсь я.

Он усмехается.

— Потому что я ещё не решил, насколько хорошо ты справляешься с этой должностью.

— Рома! — возмущаюсь я и чуть приподнимаюсь на локте, чтобы заглянуть в его наглое лицо.

Роман заливисто смеётся, передавая мне вибрации. Мне нравится, когда он улыбается. Мне нравится, когда он не пытается быть непроницаемым. Мне нравится его уверенность, спокойствие и голос. То, как он всегда знает, чего хочет и то, как рядом со мной он почему-то иногда позволяет себе не знать.

— А если серьёзно? — спрашивает он.

Я молчу, а он терпеливо ждёт и не торопит.

— Я боюсь, — шепчу я.

Его лицо сразу же становится серьёзнее. Я вижу, как его мышцы напрягаются.

— Меня? — спрашивает он.

— Нет, — качаю я головой и выдыхаю. — Себя, потому что мне кажется, я слишком сильно к тебе привязалась.

Роман не отвечает сразу и моё сердце неприятно сжимается. Вот сейчас я узнаю, что всё это было для него просто красивым выходным. Он наверняка скажет что-нибудь правильное и осторожное. Например, что я неправильно всё поняла. Но Роман только проводит большим пальцем по моей щеке.

— Кира, — ласково произносит он моё имя и мне безумно нравится, как оно звучит из его уст. — Я не собираюсь исчезать из твоей жизни и не собираюсь делать вид, что вчера ничего не произошло.

Его слова заставляют меня невольно улыбнуться.

— Хорошо, — шепчу я.

— И ещё я хочу тебя, — добавляет Роман.

Мои щёки моментально вспыхивают. Наверное, я никогда не привыкну к таким честным словам.

— Рома… — прикрываю я пылающие щёки. — Ты можешь хотя бы пять минут не говорить такие вещи?

— Могу, — он выдерживает паузу. — Но не хочу.

Я смеюсь и прячу лицо у него на груди и в этот момент окончательно понимаю ужасную вещь. Мне конец. Потому что я не просто влюбилась, а влюбилась в человека, рядом с которым мне хочется быть собой. Даже когда я краснею, говорю глупости, признаюсь, что боюсь и напоминаю ему о том самом кокосе. Особенно когда напоминаю о кокосе.

— Кстати, — говорю я. — Ты ведь понимаешь, что всё это началось с кокоса?