Страница 95 из 124
— Так точно! — вытянувшись по стойке смирно, заверил он меня. — Принял трижды и трижды расшифровал. Сообщения одинаковы во всех трёх передачах.
— Свободен. Продолжаем движение, — отдал я приказ и задумался — что же там в Гельсингфорсе сейчас происходит?
Ведь плана под номером три у нас не было. Было всего два плана. А на случай нештатной ситуации или, не дай Вяйнемёйнен — поражения, была заготовлена простая условная фраза. Видимо, и вправду у них всё под контролем, но не так, как ожидалось. Вот Артур и прислал данный текст.
— Что случилось, мой мальчик? — проявил нетерпение Николай Александрович. — Плохие новости? Засада? Будет бой? Я могу помочь. Но у меня нет оружия.
— Это сообщение из Гельсингфорса, — решил я поделиться информацией. — Сегодня утром, когда я уже был в Петрограде и собирался отправляться к вам, поднял мятеж генерал-майор Маннергейм.
— Густав Карлович? Да быть того не может! Милейший человек и преданный присяге генерал, — удивился царь. — Я его знаю ещё по собственной коронации.
— Вот только за вами приехал почему-то не преданный присяге генерал, а я. А Маннергейм в компании с офицерами германского Генерального штаба ударил мне в спину, в то время, когда я, наплевав на все последствия, которые обязательно ударят по мне, всё равно отправился за вами.
— Видишь, Ники, какие у тебя генералы? Один Иуда Иванов чего стоил, которого ты отправил разогнать бунтовщиков, а он вместо этого меня с детьми в заложники взял. А теперь ещё и твой милейший Маннергейм предал тебя и создал проблемы для нашего спасителя, — накинулась на супруга Александра Фёдоровна.
— Но кто же мог знать, что они такие? Ведь все клялись в верности и преданности, а затем предали. Мой мальчик, а что, в Гельсингфорсе всё так серьёзно? Наша отправка в Лондон не сорвётся?
— В городе идут бои. Мои люди удерживают ключевые позиции. Восстание произошло только в Гельсингфорсе. В остальных городах княжества всё спокойно. Вы должны были вылететь из Улеаборга. Так что вам беспокоится не о чем. А вот мне — стоит.
— Ты про что, Матвей Матвеевич? — обеспокоился Николай.
— После вывоза вас из России Родзянко точно лишит меня должности генерал-губернатора. И как я буду тогда решать проблему с восстанием одному Спасителю известно, — ляпнул я не подумав о последствиях.
……
Дальнейший путь провели в молчании, тем более, что начался Петроград и мои пассажиры прилипли к окнам, рассматривая городские пейзажи и шарахающихся от нашей колоны обывателей. Как ни странно, но первым нарушил молчание Алексей, у которого закончилась катушка с записью в «Т-Фоне».
— Господин барон, а как мне услышать продолжение? — поинтересовался мальчик и только сейчас заметил, что мы пересекаем Неву. — Ой, как высоко. А почему на реке нет никого? Ну, лодок и кораблей.
— На Неве нет никого из-за запрета Временного правительства на пользование личными плавательными средствами в этом месте, — пояснил я по второму вопросу и добавил. — Здесь стратегический мост, а дальше, на левом берегу, как вы знаете, находится Смольный дворец, в котором сейчас и размещается новое правительство. Поэтому вдоль берега выставлены вооружённые посты, которым приказано задерживать всех нарушителей. Что же касается записи, то просто вытащите кончившуюся катушку и установите следующую.
— Но я не умею, — пожаловался Алексей.
— Я же вам во дворец отправлял два десятка аппаратов и катушки с записями. Неужели не научились?
— Мы не успели ими воспользоваться, — вмешалась Александра Фёдоровна. — Вначале нам было некогда. То смута, то корь, а затем их у нас изъяли представители Временного правительства.
— Ясно. Ну, Алексей Николаевич, потерпите минут пятнадцать. Сейчас доедем до поезда и сможете послушать там. Мои стюарды объяснят как пользоваться «Т-Фоном». Вы только катушки с записями с собой возьмите.
В зеркало заднего вида я увидел, что парнишка кивнул на мои слова, и стал распихивать катушки с записями по карманам галифе и гимнастёрки. Выглядело это довольно забавно, так как бумажные катушки были довольно массивными и никак не хотели помещаться в детские карманы.
К этому времени эти носители претерпели ряд изменений. Вначале они были из простой, но плотной, бумаги, которая, тем не менее, всё равно рвалась. Затем Тигерстедт попытался её укрепить при помощи целлофана. Но, как выяснилось, со временем этот материал тускнел и считывание звуковых дорожек ухудшалось. Тогда Эрик решил делать катушки из медной фольги. Но и эта затея провалилась. Хорошо, что специалисты компании «Нокия» смогли создать особую бумагу, которая отличалась повышенной прочностью, но и была толще, что значительно увеличивало объём катушки.
— Матвей Матвеевич, а у вас нет ничего, куда я могу положить эти записи? — всё-таки сдался цесаревич и запросил у меня помощи.
Александра Фёдоровна наблюдавшая за попытками сына куда-либо пристроить аудиокниги, тяжело вздохнула и, отобрав их у него, спрятала в свой ридикюль.
— Нечего отвлекать господина барона от дороги, — попеняла она мальчику. — Мог сразу меня попросить о помощи.
— Извините, мамА, извините, Матвей Матвеевич, — пролепетал Алексей с заднего сидения.
— Ничего страшного, Алексей Николаевич, Александра Фёдоровна. Мы всё равно уже почти прибыли.
Кушелевка встретила нас мелким дождём и суетой сортировочной станции. Посадка пассажиров и погрузка их багажа в поезд заняла намного меньше времени, чем аналогичное размещение их в автомобильной эвакуационной колоне. Первым делом я поспешил в штабной вагон к младшему Хонде. Но тот смог сообщить мне только про общую ситуацию в Гельсингфорсе.
— Идут бои, мой диктатор. Германцев окружили в Брунспарке, где те усиленно окапываются. Силы же Маннергейма разделились сразу же после того, как восставшие не смогли взять сенат. Полковник Вильгельм Теслефф захватил главное здание университета. И теперь удерживает в нём около двух сотен студентов в заложниках. А сам Маннергейм смог взять старое здание парламента и держит в плену около полусотни депутатов.
— Депутатов каких партий? — сразу же уточнил я.
— Либералы, женская лига и несколько человек из аграрного союза. Большая часть представителей эдускунты успело покинуть зал заседаний и забаррикадировались в новом здании.
— Весело, — совсем не весёлым голосом прокомментировал я услышанное. — А что с русским кораблём?