Страница 81 из 124
Глава 21
25 мая 1917 года. Здание педагогического музея. Киев.
Комиссар Временного правительства по городу Киеву и Киевской губернии Виктор Эдуардович фон Ден в компании с командиром Чехословацкой бригады генерал-майором Владимиром Шокоровым и недавно назначенным городским Головой Фёдором Николаевичем Безаком с балкона лекционного зала слушали выступление прибывших из Швейцарии революционеров.
В отличие от Петрограда, после отречения государя-императора в Киеве сложилось натуральное троевластие. Киевский губернатор граф Алексей Николаевич Игнатьев сбежал из города в тот же день, когда была получена роковая телеграмма Бубликова. И всё губернское управление, готовое погрузиться в панику и хаос, пришлось взвалить на свои плечи Дену, как вице-губернатору. А самое главное, что он не растерялся и одним из первых в городе отправил телеграмму со словами поддержки революции в Петроград, в Таврический дворец.
И это принесло свои плоды. Через три дня из Петрограда телеграфом пришёл указ о назначении Виктора Эдуардовича Дена генеральным комиссаром Временного правительства не только по Киеву и губернии, но даже и по военному округу. Хорошо, что его поддержали старые приятели. Один из них, губернский предводитель дворянства Фёдор Безак, организовал исполнительный комитет, куда вошли представители городской думы, промышленники и фабриканты, либеральная профессура и военные. Что позволило в кратчайшие сроки навести относительный порядок в городе и обеспечить его продуктами питания.
Особую поддержку фон Дену оказал его бывший сослуживец по лейб-гвардии Преображенскому полку генерал-майор Владимир Николаевич Шокоров. Заручившись обещаниями комиссара, что его Чехословацкую бригаду не отправят на фронт, он организовал патрулирование улиц, охрану почт, вокзалов и прочих учреждений. И именно его бригада сыграла главную роль в разгоне Центральной Рады.
Через неделю после революции в Петрограде, по инициативе Товарищества украинских прогрессистов была создана Центральная украинская Рада. В её состав помимо прогрессистов вошли также украинские меньшевики и эсеры. Внутри этой националистической организации сразу сложилась нездоровая ситуация. В связи с провалом попытки освободить из заключения в Финляндии лидера прогрессистов Михаила Сергеевича Грушевского руководство Радой сформировалось как директория. И представителей независимости от России, так называемых самостийников, в составе директории было значительно больше чем автономистов — выступающих за национальную автономию в составе республики.
Постепенно, тихой сапой, националисты развернулись во всю ширь. Их не устроил клуб «Родина», в котором уже не вмещались все депутаты, и по приказу Николая Михновского они захватили здание педагогического музея. После чего стали формировать собственные вооружённые отряды и постоянно выдвигали различные требования к комиссариату Временного правительства. Естественно, что самым главным вопросом было — немедленное предоставление независимости Украине. Даже составили меморандум со своими требованиями и организовали делегацию в Петроград. Но Родзянко уделил им всего пять минут и в категоричной форме отверг все притязания националистов на власть в Малороссии.
В середине апреля националисты организовали «Всеукраинский съезд», на котором призвали своих сторонников создавать во всех городах Малороссии отделения Центральной Рады, а также формировать боевые дружины для защиты достижений революции. Изданный Радой Универсал, сильно перекликался с манифестом Михновского — «Самостійна Україна» от 1900 года.
Фон Ден отправил в Петроград подробный доклад о произошедшем и через два дня получил приказ о разгоне украинской Рады и аресте всех её лидеров. Полагаться только на одну чехословацкую бригаду комиссар не стал, а приказом по военному округу перебросил из Чернигова вторую бригаду шестой казачьей дивизии под командованием полковника Мамантова. Кроме этого бывший вице-губернатор заручился поддержкой киевского Совета рабочих и солдатских депутатов. И только после этого приступил к ликвидации националистического очага.
К его удивлению, все приготовления пропали втуне. Сопротивление оказал только вооружённый отряд «Украинской фронтовой рады» под руководством уполномоченного Минского «Земгора» Семена Петлюры. Они превратили «Дом Гинзбурга» в настоящую крепость и отстреливались в течение трёх суток, пока полковнику Мамантову это не надоело, и он, выкатив орудия на прямую наводку, превратил это красивое здание в груду обломков. Из всего украинского отряда выжил только Николай Порш.
Не успели они избавиться от одной напасти, как появилась следующая. Фон Дену пришлось организовывать поезд и встречу революционных лидеров, которые добирались из Швейцарии через Австро-Венгрию и Румынию. Если бы не строгий приказ из Петрограда и настойчивость киевского председателя РСДРП Георгия Леонидовича Пятакова, фон Ден даже не подумал бы что-либо предпринимать по этому поводу.
А так пришлось отправлять за этими людьми бывший личный поезд графа Игнатьева и селить их в лучшей гостинице города. Хорошо, что скоро они покинут Киев и отправятся в Москву. Осталось только перетерпеть сегодняшнее выступление прибывших социалистов.
Тем временем, закончил выступление очередной оратор, и на трибуну поднялся лидер большевиков Владимир Ильич Ульянов. Все присутствующие в зале вскочили со своих мест и начали аплодировать. Пришлось подниматься и руководству города и губернии.
— Товарищи! Хоть я и рад вас всех здесь видеть, но мне совершенно не нравится то, что происходит в России. И в первую очередь — это победа изменников социализма и победа пособников оборончества, — народ в зале недоуменно заворчал. — Да-да! Я знаю, вы все с одобрением приняли меньшевистский манифест «К народам мира!». И я не боюсь сказать вам правду! Пусть я лучше останусь в меньшинстве, но войну надо кончать немедленно! Без всяких аннексий и контрибуций. По линии фронта. С потерей территорий. Пусть! Но мы должны закончить эту бойню и понести знамя социалистической революции не только по России, но и в Европу. И, в первую очередь, в Германию! Один Либкнехт стоит дороже всех оборонцев типа Чхеидзе и Церетели.
В зале воцарился настоящий бедлам. Кто-то возмущался, а кто-то наоборот поддерживал оратора.
— Позор!
— Долой!
— Правильно!
— Пусть говорит!
— Германская подстилка!