Страница 53 из 124
Глава 14
15 марта 1917 года. Военно-пограничный департамент.
— Полковник! Я требую объяснений! — ворвался в мой кабинет генерал-лейтенант Бонапарт. — Что вы себе позволяете? Почему ограничили количество пропускаемых в город отпускников из гарнизона крепости? Почему ваши ополченцы обыскивают моих офицеров и заставляют сдавать огнестрельное оружие на хранение? По какому праву? Я буду жаловаться!
Луи Наполеон Жозеф Жером Бонапарт был назначен комендантом Свеаборгской крепости в декабре прошлого года. Изначально принц Луи Бонапарт был прикомандирован к русскому добровольческому корпусу во Франции в качестве представителя военного министерства. Причём, на фронте, в Италии, его никто и никогда не видел. Представлял он корпус исключительно в Париже, где и сумел поссориться с Пьером Огюстом Роком, военным министром Третьей республики. Причем ссора вышла настолько эпичной, что злопамятный Рок смог добиться от российского генерального штаба отзыва принца Луи Бонапарта в империю.
Узнав о назначении на должность коменданта Свеаборгской крепости представителя младшей ветви Бонапартов, я даже не удержался от ироничной статьи в «Финской правде» о влиянии этой семьи на кардинальные изменения в судьбе Суоми. Ведь нынешняя история великого княжества началась именно по вине самого первого Наполеона, который втянул Россию в войну с Англией и Швецией. Благодаря чему небольшое герцогство приросло территориями и вошло в состав российской империи на правах личной унии и с внушительным пакетом прав и льгот.
А действия второго Наполеона, который воевал в середине прошлого века с Россией, в том числе и на территории Финляндии, привели к тому, что у княжества появились свои деньги — как имперская резервная валюта, и даже армия. И вот теперь столичную крепость возглавил правнук самого первого Наполеона, а значит, княжеству вновь грозят перемены. Я буду очень рад, если вину за революцию в Петрограде обыватели переложат на семейку Бонапартов.
Тем не менее статья нашла живой отклик у читателей, и принца завалили приглашениями на различные светские и городские мероприятия. Где он постоянно и пропадал, переложив ответственность за гарнизон и крепость на своего заместителя. В отличие от принца, генерал-лейтенант Василий Георгиевич Пащенко службой не манкировал. Тем более, что весь гарнизон был укомплектован выходцами из родной для генерала Полтавской губернии.
Но обиделся Василий Георгиевич нешуточно. Виданное ли это дело? Он с 1915 года возглавлял крепость и надеялся на повышение. А его, наоборот, понизили в должности, сделав заместителем принца Бонапарта. Поэтому он вытребовал себе отпуск по состоянию здоровья и укатил в Крым на воды.
По сведениям агентов Усениуса, в крепости вовсю действовали представители социал-демократов и анархистов. И для того, чтобы эта зараза не проникла в город, я распорядился заблокировать морские казармы и паромную переправу из крепости, выставив усиленные наряды гвардии и гражданской обороны. К моему удивлению, Маннергейм не стал на этот раз оспаривать мои распоряжения, а чётко выполнил приказ.
— А вы вообще контролируете свой гарнизон? — ехидно поинтересовался я у принца. — Позавчера силами ополчения на льду Южной бухты было задержано тридцать пять вооружённых нижних чинов первой роты с острова Никольский. Вы про это знаете? Вы будете забирать своих подчиненных с гауптвахты? Я вам об этом отправлял послание.
— Я впервые про это слышу, — растерялся потомок Наполеона Бонапарта. — Я не получал от вас сообщений. Видимо, часть моего штаба продолжает игнорировать меня, как командира. Чёртов Пащенко! Понаставил кругом своих людей, и они теперь мне мстят за то, что военное министерство понизило его в должности и назначило меня комендантом крепости. Как будто я напрашивался сюда!
— Что же касается усиления пропускного режима, то сами видите, что творится в Петрограде. Поэтому я и вынужден прибегать к подобным мерам. Тем более, что у нас уже были проблемы с вашей крепостью в 1906 году. Когда во время той революции часть гарнизона восстала и проникла в город с оружием.
— Даже так? — удивился француз. — Я этого тоже не знал. Прошу простить меня, господин полковник, если был излишне эмоциональным. Я уже и сам не рад, что согласился принять эту должность. Думал, что буду спокойно служить, а получилось не пойми что. Честно? Я уже устал от этой должности.
— Так поезжайте в Петроград и попросите перевода. Можете воспользоваться услугами моей авиакомпании. Три часа и вы в столице империи. Мне помнится, что из Парижа так, на самолётах, и добирались.
— Да-да, было дело, — согласился со мной генерал-лейтенант. — А вы знаете, полковник, я, наверное, воспользуюсь вашим советом.
……
26 марта 1917 года. Гельсингфорс. Здание сената.
— Вчера нами была получена телеграмма из Петрограда об отречении царя от престола, — озвучил и так всем уже известную информацию Михаил Боровитинов. — Отречение было произведено в пользу великого князя Михаила Александровича. Но, вместе с тем, в Петрограде сформировано какое-то Временное правительство во главе с председателем государственной Думы Родзянко. Которое объявило о преобразовании Российской империи в республику. С другой стороны, в столицу империи вошли военные части под командованием великих князей Александра Михайловича и Павла Александровича. И, по докладу барона Хухты, — вице-председатель сената указал на меня. — В Петрограде идут тяжёлые уличные бои с применением артиллерии. И в связи с этим у меня к вам есть только один вопрос — что нам делать? И какую сторону поддержать?
Я сам был очень удивлён, когда февраль закончился, а революция так и не случилась. Хотя положение в Петрограде было аховое. И только в конце марта начали происходить события, которые я расценил как приближающеюся развязку. Началось всё с того, что император решил распустить государственную Думу. Думцы в ответ сформировали какой-то комитет и призвали население и военный гарнизон столицы к восстанию.
Отдельные воинские части и примкнувшие к ним рабочие с бастующих заводов, практически не встречая сопротивления, захватили городской арсенал и начали освобождать из тюрем всех заключённых. Полиция и жандармерия самоустранились. Даже казачьи части, остававшиеся верными правительству, в срочном порядке были передислоцированы в Петергоф приказом инспектора гвардии великого князя Павла Александровича. Туда же были отправлены почти все гвардейские части, находившиеся до этого в Царском Селе на охране императорского дворца.