Страница 49 из 124
Глава 13
Февраль 1917 года. Гельсингфорс, улица Боцманская.
Бздынь — посыпались стекла на уцелевшем окне, а сидевшего за перевёрнутым столом Эдварда Вяйнёля забрызгало кровью и мозгами из лопнувшей головы анархиста, прятавшегося рядом с ним.
— Стрелок на крыше! — поздно закричал об угрозе Карл Химанен и несколько раз выстрелил из пистолета куда-то вверх.
— Тьфу, перкеле, мать твою!
Мешая финские и русские ругательства, отплевываясь от попавшей в рот крови собрата по их анархистской организации, Эдвард, повалившись на пол, ловко пополз под защиту массивного комода.
— Что у вас? — раздался крик с лестничной клетки от одного из братьев Пуси, отстреливающихся от полицейских.
— Стрелок на крыше дома напротив! — проорал в ответ Карл Химанен. — Он только нас выцеливает. У вас окно низко, так что вам это не грозит!
— Ясно! Понял! — отозвался гельсингфорский анархист.
— И зачем мы только вернулись в княжество? — еле слышно, у самого себя спросил Эдвард Вяйнёля. — Хуора! Паска! — выругался он уже в полный голос, когда выяснилось, что в процессе спешного перемещения обронил свой револьвер.
А ведь всё так неплохо складывалось. В далёком 1906 году, когда полиция, правительственные войска и белая гвардия добивали отряды повстанцев из партии активного сопротивления, социал-демократов и младофинов, их небольшой ячейке анархистско-радикального «Тайного союза» удалось сорвать неплохой куш. В хаосе уличных боёв они сумели захватить кассы сразу двух ломбардов и одного страхового общества. И благоразумно покинули княжество.
Вырученных денег хватило даже на то, чтобы прикупить немаленькую мызу в Ковенской губернии, неподалёку от железнодорожной станции Шавляны. И уже оттуда они продолжали совершать «эксы», пополняя кассу своей ячейки. Но, помня про собственную безопасность, все акции, в основном, проводили в соседнем Царстве Польском.
За восемь лет члены их маленькой организации сумели скопить приличный капитал. А на общие деньги они даже приобрели трехэтажное здание в Гельсингфорсе. И для прикрытия своих доходов открыли аптеку, управлять которой отправили братьев Пуси. Они давно уже мечтали осесть, остепениться и завести семьи. Вот Эдвард Вяйнёля и выполнил их мечту. Правда, с условиями, что братья принимают на хранение и реализацию трофеи ячейки.
Когда началась война, ловить рыбку в мутной водичке стало ещё проще. Анархисты дошли даже до того, что отцепляли последние вагоны грузовых составов и спокойно их грабили. Во время подобных операций им досталось просто громадное количество оружия, боеприпасов и взрывчатки, которое с удовольствием приобретали у них боевые организации социалистов, эсеров и бунда. Но часть этих трофеев они отправляли в княжество, на свою запасную базу.
В 1915 году, когда фронт рывком приблизился к их уютной усадьбе в Ковенской губернии, им пришлось перебраться в давно оставленные родные места. Вернувшись в Суоми, они довольно долго привыкали к произошедшим в ней изменениям и ритму жизни. Постепенно освоившись, а также потратившись на приобретение трёх автомобилей, они решили пополнить свои счета, проведя несколько акций в соседних губерниях.
В качестве первой цели, они выбрали богатую птицеводческую артель из села Виерумяки Санкт-Михельской губернии. Но их излюбленная тактика — выстрелы в воздух, от которых поляки и прочие жители Прибалтийских губерний в ужасе падали на пол и безропотно отдавали всё, что у них требовали — здесь не сработала. Наоборот, в них тут же открыли ответный огонь. И они только чудом смогли уйти живыми, но получили на руки пару раненых товарищей.
Немного отойдя от провальной операции и дав возможность залечить свои раны подстреленным членам их ячейки, они решились повторить «экс». Но в этот раз выбрали, как им казалось, более лёгкую цель — кинотеатр в городке Хаависто Нюландской губернии.
И их акция прошла довольно успешно. Так они изначально думали. Подъехав вечером к кассе местного синематографа на двух автомобилях, они под угрозой оружия заполучили почти сотню марок. И пусть их улов был мал, но зато они вновь почувствовали себя боевым отрядом. А значит, были готовы к проведению очередных операций.
Но, как часто им говорили их соседи-иудеи в Ковенской губернии — «мы планируем, Бог смеется». Вот так получилось и с ними. Утро следующего дня началось с появления полиции и выламывания входной двери. И только благодаря храбрости трёх их товарищей, ночевавших в гостевой комнате рядом с аптекой — остальным удалось проснуться, вооружиться и дать отпор.
Но даже и так, полицейский отряд, используя странный переносной стальной щит и ручной пулемёт, сумел их вытеснить на третий этаж. Из десяти бойцов ячейки сейчас в живых оставалось только четверо. Он с Карлом Химаненом и братья Пуси, квартирка которых находилась на третьем этаже. И в том, что их так быстро нашли, был виноват он, Эдвард Вяйнёля. До него только сейчас дошло, что при покупке автомобиля им выдали номерные знаки, которые были зарегистрированы по этому адресу. А ведь это именно он настоял на том, чтобы группа отправилась на «экс» на авто.
— Сдавайтесь! И мы гарантируем вам жизнь! — донесся до ушей главаря анархистов голос какого-то полицейского чиновника усиленный рупором. — Даём на размышление две минуты, после чего закидаем вас гранатами.
И даже полиция изменилась. Раньше они пулемёты и бомбы не использовали. Только и успел подумать Эдвард Вяйнёля, как услышал голос старшего из братьев Пуси.
— Мы сдаёмся.
— Я тоже сдаюсь, — заорал из своего угла Карл Химанен. И выбросил в окно свой модный американский самозарядный пистолет.
— Перкеле, — только и смог чертыхнуться Вяйнёля, так как был безоружен и ничего не мог сделать, чтобы остановить своих соратников.
Да и ему самому хотелось ещё пожить…
……
— Кто наиболее благоразумен среди задержанных анархистов?
— Мой диктатор, они все в той или иной степени благоразумны и сотрудничают со следствием. Мне было бы проще выбрать, знай я, что вы конкретно хотите от них, — возразил мне секретарь Юхана Артура Карстена главного комиссара по уголовным делам Гельсингфорса.