Страница 48 из 124
Подошёл я к панорамному окну и поманил гостей за собой. Внизу, сразу за «Шведским театром», на некогда глухом фасаде старого шестиэтажного доходного дома красовалась цветная пятнадцатиметровая мозаичная картина. На которой был изображён простоволосый улыбающийся Тим Кряков, одетый в куртку-бомбер с новомодной металлической молнией, в пятнистые камуфлированные штаны-шаровары с накладными карманами и обутый в высокие кеды. Одной рукой он держал на плече биту для игры в кююккя, а другую упирал в пояс, демонстрируя зрителям наручные часы нашего завода. И во всю высоту панно, сверху вниз, шла надпись на финском «так одеваются настоящие финны».
Идея создать такую большую картину пришла в голову моему кузену Микке, когда он занимался рекламой нашей продукции. Даже консультировался об этом с местными художниками. Но те его отговорили, сославшись на то, что такое громадное полотно очень быстро выцветет и потеряет краски. И посоветовали ему заказать мозаичную картину.
Свободных мастеров-мозаистов в княжестве не оказалось. И нам пришлось нанять за очень приличные деньги знаменитого петроградского мозаиста — Владимира Александровича Фролова.
Мастер долго с нами торговался. Его не устраивало то, что его нанимают для создания банальной рекламы. Но, в конце-концов, он согласился. И скорее его сопротивление сломила не сумма, обещанная нами, а возможность попробовать себя во флорентийском стиле мозаики. Владимир Александрович раньше работал исключительно с венецианским мозаичным набором, когда картины собираются из маленьких кусочков смальты. Но процесс создания такого панно — очень долгий. А учитывая размеры, заказанной нами картины, работа могла затянуться на целый год. Что нас, конечно, не устраивало.
И тут я вспомнил про мозаики в подземных переходах Ростова-на-Дону, сделанные из крупных керамических плиток. И поинтересовался у господина Фролова, известен ли такой метод сейчас. Как оказалось, я описал флорентийский стиль. Который не пользуется особым спросом у заказчиков, но, в отличие от других методов — он намного быстрее в исполнении.
— Это Кряков-то — у нас настоящий финн? — с издёвкой в голосе спросил Ээро Эркоо, бросив быстрый взгляд вниз, на панно.
— Ну, по праву рождения — он финн. А фамилию можно и сократить. На американский манер, например. Тим Кряк. Звучит же?
Первым начал ржать Юхо, за ним к смеху сына присоединился его отец и я.
— Так какие у вас претензии к моей книге? — отсмеявшись, поинтересовался у этой парочки.
— Почему ты написал, что разрешишь публикацию в газетах только с первого марта? — озвучил видимо их общий вопрос Ээро Эркко. — Ведь это просто изумительная книга. А твой новый глоссарий к ней — это что-то с чем-то. Если начать публикацию с февраля и растянуть её на два-три месяца, то мы успеем напечатать и первый тираж. Который, благодаря нашей рекламе в литературных приложениях, может принести ощутимую прибыль.
— Вы правы, дядя Ээро. Но публикацию мы начнём с марта. Считайте это моим капризом.
Новой книгой я рассчитывал немного отвлечь финляндских обывателей от революции. Почему-то я решил, что это поможет сбить общественный накал и не выгонит население на улицы. Вполне возможно, я ошибаюсь на этот счёт, и про мою книгу тут же все забудут, как только станет известно об отречении императора. Ну, поживём — увидим.