Страница 102 из 124
На беду полковника среди захваченных им студентов оказались и три его племянника — Том Теслефф, Юхан Хакман и Берндт Фростерус. Они-то и оказали влияние на своего непутёвого дядюшку. В следствии чего он, ничего не объясняя своим подельникам, покинул здание Александровского университета и сдался нашим стрелкам. Обезглавленный мятежный отряд, состоявший в основном из ратников гражданской обороны, после недолгих споров последовал примеру своего командира. Так что к моему приезду оставалось только две точки мятежа: забаррикадировавшийся отряд гвардии в здании парламента под командованием Маннергема и германцы, засевшие в Брунспарке.
Последние тоже действовали не так активно, как мы рассчитывали. Переправившись с острова Никольского по наплавному мосту, они, вместо того, чтобы направиться в сторону правительственного квартала и штурмовать «Обсерваторный холм», начали расползаться в разные стороны. Одна часть попыталась захватить особняки на Восточной Аллее, а другие направились на запад, в сторону Страндпарка.
Но подрыв нашими сапёрами наплавного моста, видимо, смешал им все карты. Германцы остановились и, оттянувшись в Брунспарк, стали создавать круговую оборону, не прекращая попыток выбить пионерские отряды из вилл за Восточной Аллеей. Пока у них была артиллерия, они смогли потеснить наши отряды. Но как только авиаторы разбомбили их девять трёхдюймовок, то сразу и пыл у них пропал.
А когда к месту боя подошли огнемётные танки и стали выжигать траншею за траншеей, то немцы тут же выкинули белый флаг, предложив переговоры. Этот момент я и застал, как только оказался в нашем штабе обороны. Присланный от германской стороны на переговоры капитан, представился как Хайнц Гудериан. Я сразу сделал стойку, как только услышал его имя, и вмешался в разговор между ним и генералом Франссоном.
— Господин генерал, подождите минутку. Я хочу кое-что уточнить у капитана.
— Так точно, ваше высочество, — козырнул мне старый вояка и отошёл чуть в сторону.
— Вы — Хайнц Вильгельм Гудериан? Родом из города Кульм в Пруссии? — спросил я, выуживая из памяти крохи информации из прочитанных в первой жизни мемуаров знаменитого генерала вермахта.
— Так точно, господин барон, — немец в ответ тоже проявил своё знание о моей персоне. — Но откуда вы…
— Это не имеет значения, — прервал я капитана и, вспомнив ещё кое-что, решил уточнить. — Ещё один вопрос. У вас есть орден королевства Вюртемберг?
— Так точно. Рыцарский крест с мечами второй степени.
— Господин генерал, можете продолжать, — кивнул я Франссону, для себя решив, что этот «быстроногий Гейнц» никогда не покинет Финляндию.
Переговоры продлились недолго. Их командир, генерал-майор Йоханнес фон Сект, получил тяжёлое осколочное ранение во время налёта нашей авиации и нуждался в немедленной медицинской помощи. Условия сдачи в плен у германцев были простые — не передача их России и приемлемые условия содержания до конца войны. Наши требования об участии пленных в восстановлении города были приняты безоговорочно. И уже через пару часов немцы начали сдаваться.
Ну, а вечером состоялась анонсированная мной пресс-конференция. Где я почти целый час отбивался от каверзных вопросов журналистов. Последним, кому предоставили право задать вопрос, был журналист региональной газеты «Илкка» из Николайштадта.
— Добрый вечер, господин Хухта. Меня зовут Виктор Линдхолм. Скажите пожалуйста, а когда будет проведена ваша коронация? — задал самый экстравагантный вопрос колоритный дядечка с бородой в виде косички.
— Коронация это у королей, — устало улыбнулся я. — А я — всего-навсего князь. Да и, к тому же для коронации нужна корона. А этого предмета у нашего княжества никогда не существовало. К тому же, как я и говорил ранее, я не вижу Финляндию как монархию…
……
— Ты там не заснул? — пихнул меня в плечо Гюллинг, вырывая из воспоминаний.
— Нет. Сидел, вспоминал вчерашний день, — ответил я правду. — Чего хотел-то?
— Да вот, вспомнил, что когда ты уехал за царём, пришла депеша из Нью-Йорка по итогам суда с Кэрриером.
— Это тот суд, где мы в качестве эксперта приглашали Теслу? По поводу кондиционера?
— Ага. И мы выиграли этот суд. Благодаря тому, что Тесла доходчиво объяснил судьям, что наш прибор — электрический, а аппарат Кэрриера — химический. К тому же, участие Теслы в судебном процессе сделало прекрасную рекламу нашему мобильному кондиционеру. В нашу контору поступило уже почти две тысячи заявок на приобретение и установку.
— Прекрасно. А ты не хотел связываться с этим сербом. А оно, видишь, как обернулось?
— Пять тысяч долларов — это пять тысяч долларов. Слишком дорого за единственную консультацию, — покачал головой Гюллинг.
— Зато теперь мы можем спокойно писать в рекламе — «Одобрено Теслой». Североамериканцы очень падки на такие рекламные выверты. Так что, я думаю, что мы не зря его привлекли.
— Пф. Ваши кондиционеры — это мелкие пенни по сравнению со спросом в США на стиральные машины, — влез в наш разговор и Микка. — Завод в Бейонне работает в три смены, выпуская за месяц пять тысяч аппаратов. И на складах ничего не задерживается. Заказов на год вперёд.
— А с электрической что? — заинтересовался я.
— Тоже берут. Но мы возим эти электрические стиральные машины конвоями. И много привезти не можем. Вот если бы мы могли их выпускать в США — тогда другое дело. Но ты же сам запретил их производить на американской территории. Пока нам не дадут разрешение на авиационные перевозки внутри страны.
— Если мы создадим производство в США, наши прибыли только увеличатся, — поддержал Гюллинг моего кузена.
— Вы же мне сами справку готовили, по которой ясно, что с электричеством в Штатах всё не так просто. Даже Нью-Йорк электрифицирован всего на треть. Остальные освещаются газом и керосином. Какие уж тут электрические стиральные машины?