Страница 10 из 60
Магическое зрение помогало выжимать из скромных трав максимум возможного. Я видел, какие листья брать, в какой момент добавлять следующий компонент, при какой температуре настаивать смесь, чтобы не потерять и без того слабую силу.
Каждый эликсир выходил с предсказуемым эффектом. Больше никаких случайных отравлений — а это значило, что в лавку можно открывать.
Дед молча наблюдал за работой и время от времени одобрительно кивал. Гавриил носил воду, мыл колбы и смотрел на меня с таким восхищением, будто я воскрес из мёртвых уже второй раз за неделю.
Что, если разобраться, было не так уж далеко от истины.
Этим утром я проснулся с ясной головой и твёрдым планом. Всё было готово, оставалось только начать.
— Сегодня иду в лавку, — объявил я деду за завтраком.
Он поднял бровь, не отрываясь от каши.
— Сходи, конечно. Только у нас всё равно ничего не купят.
В чём-то он был прав. Ну если просто сидеть и ждать, то они точно придут. Но у меня есть план.
— Именно поэтому и нужно сходить, — сказал я. — Посмотрю, что там можно спасти. Чтобы восстановить репутацию, нам нужно место, где люди смогут приобрести наши эликсиры.
Дед скептически хмыкнул, явно не разделяя моего оптимизма.
— Купить? Ярило, люди обходят наш род за километр. Кто к нам теперь пойдёт?
— Те, кому больше ничего терять, — ответил я. — А таких людей всегда будет хватать, независимо от репутации.
Дед не стал спорить дальше.
— Возьми Гавриила с собой. Одному там тяжело будет.
До лавки было около часа пешком. Раньше у Травниковых была свой личный транспорт, но теперь об этом можно было забыть — как и о многом другом. Через час пути показалось одноэтажное деревянное здание с выцветшей вывеской: «Эликсиры Травниковых — Здоровье и Сила».
Наша старая лавка стояла в самом центре, на главной площади, рядом с собором — на бойком месте, которое когда-то было предметом гордости рода.
Окна заколочены досками. Дверь заперта на ржавый замок. Краска облупилась клочьями. Вывеска висела криво — судя по всему, кто-то не раз бросал в неё камнями от скуки или от злости. Для полноты картины не хватало разве что вороньего гнезда на крыше.
Прохожие обходили лавку по широкой дуге, некоторые демонстративно плевали через плечо — на всякий случай, от сглаза. До меня долетали обрывки разговоров:
— Смотри, к проклятым не подходи.
— Моя тётка у них зелье покупала три года назад — так три дня потом не разгибалась. — Отрава, а не лечение.
Я стиснул зубы и промолчал. Ещё посмотрим, что тут отрава.
Замок открылся со скрежетом, будто сопротивлялся до последнего. Дверь распахнулась и выпустила наружу облако пыли, которое копилось здесь три года.
Мы с Гавриилом вошли внутрь, и я замер на пороге.
Всё оказалось хуже, чем я себе представлял.
Торговый зал встретил нас запахом плесени и мышиного помёта. Прилавок покрывал слой пыли а поверх пыли лежал помёт птичий. Такой себе зрелище.
Полки вдоль стен стояли пустые. Под ногами хрустели осколки склянок, а липкие пятна от пролитых зелий намертво въелись в доски.
— Ваше благородие, — сказал за спиной Гавриил, — тут даже чистить бесполезно. Это всё выкидывать надо и строить заново, с нуля.
Я не ответил. Считал. Чтобы привести лавку в порядок, нужны деньги. Много денег. Отремонтировать крышу, чтобы голуби наконец оставили это место в покое. Заменить полы. Починить витрину
Купить новые полки, склянки, посуду. Закупить хотя бы минимальный набор инструментов.
У нас не было ровным счётом ничего из перечисленного.
«Замкнутый круг, — уныло констатировал я про себя. — Чтобы заработать деньги, нужно продавать эликсиры. Чтобы продавать эликсиры, нужна лавка. Чтобы открыть лавку, нужны деньги. Экономика — та ещё зараза».
В углус стояла старая витрина, когда-то видимо была гордость лавки, где выставляли лучшие эликсиры.
— Матерь божья, — пробормотал Гавриил, машинально крестясь. — Это же…
— Катастрофа, — закончил я за него. — Да, именно это слово я и искал.
За прилавком обнаружилась дверь подсобку. Я толкнул её и петли жалобно скрипнули.
А внутри меня приятно удивило, что тут было. Стеллажи для хранения готовых эликсиров. На полу валялись осколки склянок. Самое ценной что-тут было. Маленькая печка для подогрева воды и простейший алхимический набор; медная чаша, пестик, ступка. Все покрыто ржавчиной, ну ничего.
Я вернулся в торговый зал и обречённо оглядел помещение целиком.
Гавриил стоял посреди разрухи, растерянно переминаясь с ноги на ногу, как человек, которому поручили невыполнимую задачу.
Значит, начинаем с малого.
Мы вычистили торговый зал своими силами. Вот только кто к нам придёт?
Люди всерьёз считали, что зелья Травниковых превратились в яд, и одна неудачная продажа похоронила бы нас окончательно.
И тут с другого конца площади донёсся крик — такой, что перекрыл весь шум и достал до нас через открытые двери.
— Помогите! Человеку плохо!
Толпа всколыхнулась и потянулась туда. Люди любят зрелища, особенно когда кто-то помирает у них на глазах: такое потом пересказывают соседям месяцами.
Народ ринулся на крик и сомкнулся плотным кольцом. Оттуда долетали обрывки:
— Купец Сидоров!
— Упал прямо у лавки!
— Сердце, наверное, прихватило!
А во мне щёлкнуло что-то давнее. Инстинкт Люциана Вергаста, годами лечившего людей, оказался сильнее осторожности нового и слабого тела.
— Идём, — бросил я Гавриилу и полез в толпу.
— Да вас же не пустят! Вы ж…
— Проклятый, знаю. — Я расталкивал зевак локтями. — Отойдите! Дайте пройти!
Толпа расступалась неохотно, и вслед мне ворчали:
— Ишь, борзый какой. Травников, что ли?
— Он самый. Они же проклятые.
Я прорвался в центр круга и остановился.
На мостовой у стены мясной лавки лежал мужчина лет сорока пяти. Он был одет синий кафтан с серебряными пуговицами, и судя по ботинкам из натуральной кожи, явно не бедняк. А вот лицо у него было красное, налитое кровью, в крупных каплях пота. Дышал он рвано и обеими руками цеплялся за грудь, а губы уже начинали синеть.
Рядом на коленях стояла женщина лет тридцати в нарядном платье. Она трясла его за плечи и причитала:
— Егор! Егорушка! Очнись! Господи, да что же с ним?!