Чужая земля

— Похоже, встречающая группа, — пробормотал я вслух. — Похоже, наша разведка накрылась, браты. Там пять бойцов вышли на поиски заземлённых нами.

— Что делать будем, командир? — спросил Иловайский.

— Нужно не дать им вернуться — это первое. А второе — придётся брать языка. Тимоха, подойди.

Когда пацан приблизился, я дал ему автомат, предварительно разрядив.

— Смотри вот сюда.

Я указал на окуляр оптики и направил его в сторону бойцов.

— Сможешь определить, к гати они идут или нет?

Тимоха прильнул к окуляру и с завистью произнёс:

— Ого! Как подзорная труба у бати, токма видно лучше.

Понаблюдав минут десять, он с неохотой отдал мне автомат.

— Туды они пошли. Прямо где мы вышли. Но оно и понятно: другой-то дороги нет.

— Всё. Выдвигаемся на удалении, — скомандовал я. — Думаю, послали следопытов и выйдут они ровно на ту полянку. Там и навяжем им бой. Тимоха, твоя задача — провести нас туда другим путём. Фома Романович и Пётр Сергеевич, вам снова придётся проникнуть в стан врага.

Буквально сбежав вниз, мы двинулись назад, теперь после гати взяв вправо. Благодаря Тимохе вышли прямо к моей прошлой позиции — иссохшему дереву.

Тяжело вздохнув:

— Назвался груздем — полезай в кузов, — я взобрался на свою позицию.

На поляне царило оживление. Четверо бойцов вытаскивали и складывали в ряд своих менее удачливых собратьев. Пятый стоял в центре. Похоже, командир.

— Смотри-ка, какие бесстрашные, — я оторвался от оптики. — Ни постов не выставили, да и в полный рост работают. Я бы вот задумался: а не засада ли часом?

Я посмотрел вниз на товарищей.

— Фома Романович, Пётр Сергеевич, ваш выход. И, Сергеич, автомат оставь, чтобы подозрений не вызывать.

Иловайский молча кивнул и прислонил своё оружие к стволу дерева.

— Тимоха, не отсвечивай пока, — обратился я к пацану, который уже снял арбалет, взвёл его и положил на ложе стрелу.

Тот кивнул, но без энтузиазма. Я взял в руки винтовку и стал наблюдать за поляной.

Первым вышел Фома, подняв руки и что-то говоря. За ним шёл Иловайский, передвигаясь словно робот.

— Переигрывает, блин, — прошептал я.

Старший направил на них оружие, но, увидев Фому, опустил ствол. Четвёрка как раз затащила на поляну два тела. Бросив их на землю, бойцы тоже подняли оружие.

Фома продолжал что-то рассказывать. Видно, настолько убедительно, что автоматы опустили все бойцы. Что-то начал отвечать старший, и Фома присел на лежавшее возле костра бревно, открыв мне сектор обстрела. Иловайский же побрёл к бойцам.

— Ты же без оружия, — вновь прошептал я.

Но, естественно, он меня не слышал.

Затем произошло то, чего я совсем не ожидал. Старший повернулся к своим бойцам и что-то сказал, после чего они безропотно отдали автоматы Петру Сергеевичу. Сам же положил своё оружие у ног Романыча и низко поклонился.

— Что за чёрт? — опять сказал я вслух и вдруг увидел, как из леса вышел Тимоха с арбалетом наперевес.

Иловайский что-то сказал ему и махнул рукой мне. Я слез с дерева и вышел на поляну. Пятеро орденцев стояли с пустотой в глазах, глядя куда-то вдаль.

— Романыч, что это, нахрен, было? — ошарашенно спросил я.

— Эксперимент, — важно ответил он. — На примере прошлого подопытного я, подойдя, дал им мысленную команду подчиняться. Вот результат.

Он указал на людей, стоявших словно истуканы.

— Так, — я строго посмотрел на нашего непослушного проводника. — А ты почему приказа не послушал?

— Как так? — неподдельно удивился пацан. — Было сказано не отсвечивать. Я и не светил ничем. Вышел с другой стороны, дабы зрить оттуда и, если бой произойдёт, хотя бы одного злыдня убить.

Я не нашёлся, что ответить, и лишь махнул рукой.

— Ладно. Фома, а ты их потом расколдовать сможешь?

— А что, нет? — Романыч улыбнулся, засветив все свои клыки.

Выглядело это устрашающе.

— Наверное, смогу. Но когда будем в безопасном месте.

— Так…

С этим словом я уже начинал немного чувствовать себя Сварогом. Вот приклеилось-то.

— Тимоха, веди нас кратчайшими путями к вашей таверне.

Я вновь повернулся к Романычу:

— Идти-то смогут, болезные?

— Да, — незатейливо ответил он. — Даже нести могут, если нужно что-то.

Я задумался.

— Слушай, ну трупы-то нам ни к чему. Пусть спрячут где-нибудь.

Фома не сделал ровным счётом ничего, но четверо бойцов, схватив первые два тела, бодро утащили их в чащу. Очистив таким образом поляну, мы выдвинулись в путь.

Тимоха вывел нас аккурат к чёрному ходу таверны. На тракт по пути старались не выходить, и никому на глаза наша странная процессия вроде не попалась.

— Разведали, ёпрст, незаметно! — Сварог смотрел на пятерых орденцев, стоявших перед ним без движения и признаков мыслительных процессов. — Романыч, ты их по одному сможешь отпускать?

Безошибочно командир нашёл виноватого в происходящем.

— Давайте попробуем, — ответил тот. — Только свяжите их от греха и кляпы воткните, чтобы не орали.

Тимоха сбегал вниз и вернулся с верёвками и ветошью.

— Отец пока не ведает, что мы вернулись, — сообщил он нам. — Я незаметно взял.

Глядя, как разум возвращается в глаза орденца, я вдруг понял, что Фома потихоньку превращается в страшное оружие. Пять человек ввести в такое состояние — а что дальше?

Додумать мне помешало начало допроса. Романыч встал позади бойца, а Сварог начал задавать вопросы.

Картина постепенно складывалась. Прознав из донесений о прибывшей в этот мир Тёмной сущности, командование бункера сначала отрядило к ней переговорщиков. А когда те вернулись, начало отправлять к ней отряды.

Всем было сказано, что вскоре они покинут этот мир и отправятся в новый, где не будет болезней и где они смогут начать новую жизнь.

Сам он был командиром разведывательной группы. По его словам, они вызвались пойти навстречу новым членам команды с мыслью сбежать. Проще говоря, они были дезертирами.

Он рассказал про вирус и о том, что от него существует вакцина, только предназначена она не для всех. Половина бункера уже была заражена. Он сам принял решение дезертировать и набрал в группу близких людей.

— Ты говоришь, половина бункера заражена? — Романыч обошёл орденца и встал перед ним. — Какой инкубационный период?