Страница 85 из 155
Глава 17
Он стоял возле открытой двери, за ним возвышался Один.
— Пацану нужно воином становиться, — пробасил он. — А где ещё опыта в деле ратном набраться, как не у вас?
— Тимоха, давай мы с отцом переговорим, — сказал командир. — И по результатам он сам тебе всё расскажет.
Тимоха шмыгнул носом и скрылся, убежав вниз.
— Присаживайся, — Сварог указал на стол. — Угощайся и расскажи: не жалко пацана-то?
— Я в его годы ужо воевал, — угрюмо ответил тот. — Негоже воину оседать на земле. Я вот все ратные навыки растерял. Да и жинка не против. Нужно из сына воя делать, иначе предки не простят.
— Эко ты завернул, брат, — в разговор вступил Иловайский. — А если вдруг погибнет сын Одина?
— Чему быть, того не миновать, — опустив голову, ответил тот и, налив эля, опрокинул в себя фужер, казавшийся рюмашкой в его ручище.
— Ладно, — командир принял решение. — Берём проводником, может, и обучим чему полезному. Давай, мил человек, сообщи сыну радостную новость. Нам отдыхать надо. Завтра день тяжёлый.
Один встал и неожиданно поклонился до пола:
— Вовек не забуду, братья-вои, оказанную честь.
— Зачем? — спросил я, когда тот вышел. — Пацан же ещё совсем.
— Реалии здесь другие, брат, — ответил он. — Можно сказать, мы ему путёвку в новую жизнь выписываем. Здесь, я так думаю, рано взрослеют и становятся мужчинами. Не наше изнеженное время. Ладно, всем отбой.
Я прилёг на брошенную на пол меховую накидку, положив под голову вещмешок, и мысли потекли своим чередом, анализируя сегодняшний день.
«Татьяна. Насколько я помню, они пытались открыть проколы в нашем мире с помощью жертв. Тут какая-то несостыковка кроется с рассказом городничего и генерал-губернатора. Я что-то упускаю».
И тут в голове всплыли слова:
«Они как-то живы были».
А это, в свою очередь, наталкивало на вопрос: как такое вообще возможно без технологий того мира, где жизнь поддерживали аппараты?
На этой мысли организм всё же вырубился, и я провалился в царство снов.
— Ну, брат, завтра штурм.
Лис стоял возле меня в полной выкладке.
— Засели наши небратья в заводской столовой, частью в подвалах. Хрен чем сковырнуть.
«Лис, был же ведь штурм уже, и ты погиб там», — хотел сказать я, но губы не слушались.
Лис пронзительно посмотрел на меня, улыбнулся своей неизменно ехидной улыбкой и, развернувшись, начал отдаляться. Но, видимо, что-то вспомнив, остановился и, не оборачиваясь, глухо произнёс:
— Рано, братка, тебе со мной. Не закончил ты ещё дела.
И словно растаял в туманной дымке, оставив меня стоять на берегу реки.
Я открыл глаза и начал прокручивать в голове свой сон, чтобы не забыть.
«Лис. А я помню тебя».
В голове остался яркий образ погибшего товарища.
«Но что за война? Что за реальность?»
Похоже, капельки прошлого начали всплывать в памяти. Но почему здесь и сейчас?
— Ладно, — сказал я вслух и встал с прохладного пола.
Народ уже сидел за столом, на котором не осталось следов вчерашнего пиршества. Видимо, хозяин присылал кого-то, пока я дрых. На столе стоял глиняный кувшин, и народ прихлёбывал из таких же кружек какой-то напиток.
— Сбитень, — на мой вопросительный взгляд ответил Вольт. — Безалкогольный и очень тонизирующий. Попробуй.
Он налил из кувшина тёмно-коричневый напиток, и я сделал глоток. Пахло разнотравьем, сильнее всего — корицей, чувствовался мёд.
— Недурно, — я присел за стол.
— Тимоха с утра развил деятельность, — продолжил Вольт. — Уже экипировался, мелкий, и рвётся в бой.
— Так, братья, — перебил его Сварог. — Нам нужна разведка. Идти туда такой толпой сейчас смысла нет. Кто у нас желающий? Я не пойду: губер посыльного прислал, хочет о чём-то беседу провести. Учтите: Тимоху беречь как зеницу ока, раз мы взяли на себя ответственность за мальца.
— Не, командир, так дело не пойдёт, — снова заговорил Вольт. — Ты у нас голова, вот и назначай добровольцев.
— Ладно, господа недемократы, — Сварог улыбнулся. — Пойдёт Иловайский как знаток обычаев и жаргона, Фома Романович как радар на тварей, Костя и Тимоха, естественно. В огневой контакт не вступать. Разведать местность и назад. Колдун и Вольт — со мной.
— Ну вот, другой разговор, — я показал командиру большой палец. — А то развёл тут, панимаш, дерьмократию.
Вольт приложил палец к губам, тихонько подошёл к двери и резко её открыл. За дверью стоял Тимоха. Кожаные штаны и жилет поверх свободной рубахи. Сбоку приторочен колчан со стрелами, за спиной — арбалет.
— А вот и наш Аника-воин, — Вольт смотрел на мнущегося в дверях пацана. — Проходи, боец, совет держать будем.
Тимоха гордо выпятил грудь, показал кому-то в коридоре дулю, шагнул к нам в комнату и закрыл дверь.
— Поспорил? — улыбаясь, спросил Вольт.
— А то ж, — подбоченившись, ответил тот. — А то барчуки здесь с купцом остановились, ржали аки кони. Брешешь, говорят. Не берут орденцы себе учеников, да ещё и безродных. Выкусили?
— Ладно, всё. Ша, разговоры, — Иловайский повернулся к Сварогу. — Кого командиром группы назначишь?
— Да вот тебя и назначу, коль сам разговор завёл. Тем более ты в чине.
Пётр Сергеевич закатил глаза, а я вспомнил, о чём раздумывал перед сном.
— Господа офицеры, — начал я, — позвольте мне некоторые выкладки озвучить?
— Давай, — командир заинтересованно посмотрел на меня.
— Смотрите, какая история.
Я попытался донести мысль без привязки к межмировым путешествиям.
— Как мы знаем, та, на которую мы охотимся, может открывать двери на другую сторону. Но! — я поднял указательный палец. — Она не могла поддерживать жизнь в жертвах и никак не могла обучиться этому до попадания сюда. Вам это не кажется странным?
Вроде не проскочило ни одного слова про технологии.
— У неё появился союзник. Кто-то отсюда, — высказал мою мысль Романыч.
— Кстати, Тимоха, чтобы для тебя это не стало неожиданностью: Фома Романович — демон, принявший христианство и помогающий нам, — наконец решил открыть карты Сварог.
— Брешешь, — Тимоха во все глаза смотрел на Фому. — Докажи.
Романыч вновь открыл своё лицо, размотав арафатку и откинув капюшон. Трижды размашисто перекрестился, не забыв поцеловать нательный крест.
— Чудеса.
К чести сына Одина, он даже не побледнел.
— Я так разумею, это тайна?
— Великая! — подтвердил его опасения Вольт.
Тимоха кивнул, мол, понял.